0
1014
Газета Блог Пола Кругмана Печатная версия

27.12.2010 00:00:00

Эра нестабильности: в чем мы ошиблись

Тэги: экономика, кризис, сша

Все материалы по теме "Мировой финансовый кризис"


экономика, кризис, сша HAJO/AMSTERDAM, NETHERLANDS/ CARTOONARTS INTERNATIONAL /THE NEW YORK TIMES SYNDICATE

Кажется, что после великой рецессии в США наше восприятие истории изменилось. Дж.Брэдфорд Делонг, профессор экономики Калифорнийского университета (Беркли), высказывает эту точку зрения в своей колонке в Интернете. Он пишет о том, как наше поколение привыкло жалеть своих дедов, которым недоставало знаний и сил эффективно бороться с Великой депрессией. Он также утверждает, что мы повторяем сегодня те же ошибки.

Я разделяю его чувства. Наблюдая за провалом экономической политики на протяжении последних трех лет, я стал подозревать, что режим умеренной экономической политики, который поддерживаем мы с Делонгом (он предполагает в основном подход невмешательства в дела рынка, но одновременно предусматривает, что правительство всегда готово бороться с крайностями и спадом), изначально нестабилен.

Он может работать одно поколение или два, но не дольше. И я говорю не только о финансовой нестабильности – одинаково важны интеллектуальная и политическая нестабильность.

Интеллектуальная нестабильность

Наиболее разумный подход был в общем и целом изложен Полом Самуэльсоном в 1948 году в его классическом учебнике «Экономика». Он соединил великую традицию микроэкономики с ее акцентом на склонность рынков к саморегулированию (которая приводит в целом к желаемым результатам) с кейнсианской макроэкономикой, которая учитывает, что экономика может попасть в беду и нуждаться в политическом вмешательстве. В синтезе Самуэльсона следует рассчитывать на то, что правительство гарантирует более или менее полную занятость; только после этого можно говорить об обычных благах свободного рынка.

Это очень разумный подход. Но он также интеллектуально нестабилен, поскольку предполагает некоторую стратегическую непоследовательность в восприятии экономики. На микроуровне вы должны предположить, что люди рациональны и рынки всегда обеспечат равное соотношение предложения и спроса. На макроуровне следует допустить, что ситуация на рынке будет противоречивой, а люди иногда будут вести себя нерационально.

Экономисты должны были провести разграничительную линию между микро и макро, что на практике означало попытаться сделать макроуровень больше похожим на микро. Теоретическая база все активнее подводилась под оптимизацию и рыночное регулирование. И случилось, возможно, неизбежное: значительное число экономистов просто стали игнорировать реалии делового цикла, который не укладывался в их модели. В итоге мы получили то, что я называю Темным веком макроэкономики – период, в ходе которого большое число экономистов ничего не знали о давшихся с таким трудом поучительных уроках 1930-х и 1940-х годов. Конечно, они начинают корчиться от ярости, когда указываешь на их невежество.

Политическая нестабильность

На практике консерваторы всегда были склонны рассматривать утверждение о том, что правительство может играть полезную роль в экономике, как социалистические перегибы.

Я всегда считал монетаризм (предположение о том, что контроль над увеличением предложения денег является ключевым фактором стабильного экономического роста), по сути, попыткой успокоить политические предрассудки консерваторов, при этом не отрекаясь от макроэкономических реалий. Но когда монетаризм провалился в 1970-х и в начале 1980-х (это громкие слова, но он действительно провалился), его сменил культ независимого Центрального банка. Группе банкиров поручили следить за денежной базой, изолировав их от политического давления и предоставив им самим ориентироваться в деловых циклах. Тем временем все остальное было подчинено принципам свободного рынка.

Это работало в течение некоторого времени (грубо говоря, с 1985 по 2007 год) отчасти потому, что политическая изоляция центробанков также обеспечивала их интеллектуальную изоляцию.

Если мы живем в темные века макроэкономики, то центробанки можно назвать монастырями, в которых собираются и изучаются древние тексты, потерянные для остального мира.

Но и эта система оказалась нестабильной. Рано или поздно должен был случиться шок, который оказался бы слишком большим для того, чтобы центробанки могли справиться с ним без помощи более широкой финансовой политики. Рано или поздно варвары должны были ворваться и в монастыри. Как показывает нынешнее негодование по поводу увеличения денежной массы в США, толпы захватчиков уже прибыли.

Финансовая нестабильность

Сам по себе успех стабилизации за счет центральных банков в сочетании с финансовой дерегуляцией создал условия для возникновения слишком крупного кризиса, с которым не могли справиться центральные банки.

И когда случился по-настоящему большой шок, он загнал экономику прямо в ловушку ликвидности.

Погружение в интеллектуальные темные века, а также отказ от изменения финансовой политики по политическим мотивам привели к тому, что мы не можем договориться о том, как нам реагировать. Эра синтеза Самуэльсона была, боюсь, всегда обречена на ужасный конец.

Результат – это развалины, которые мы видим вокруг себя.

КОММЕНТАРИИ ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Государственная безответственность ради личной выгоды

Г-н Кругман, я бы добавил в список психологическую нестабильность. Для большинства людей антицикличная политика правительства крайне сложна для понимания: зачем же убирать бокалы, если музыка все еще играет? Иными словами, можно ли оправдать такое большое правительство и увеличение государственной задолженности, когда все остальные экономят, а мы тонем в долгах?

– О., Канада

Неважно, сколько экономисты станут муссировать тот или иной отрезок древней истории, люди все равно будут думать: «Если это не случилось со мной лично, то этого вообще не было». Забыв свою историю, мы обречены вновь пережить ее. Единственный вопрос – как больно нам будет снова выучить этот урок.

– В.Н., Нью-Йорк

После Второй мировой войны сложился консенсус, что неотъемлемой частью экономической политики должна стать задача обеспечения полной занятости. В конце концов нельзя было требовать, чтобы обычный человек жертвовал своей жизнью ради общего блага, а затем сказать ему, когда он вернется с войны: «Извини, ты нам не нужен». Этот консенсус продержался до 1970-х, когда после трех десятилетий процветания и относительного спокойствия в развитом мире вновь вошел в моду индивидуализм.

– J.М., Великобритания

Тот факт, что микроэкономика и макроэкономика интеллектуально несовместимы, напоминает мне о квантовой механике и теории относительности. Обе теории описывают с поразительной точностью мир таким, какой он есть, но каждая из них построена на фундаментально различающихся предположениях. Так, святой Грааль физики – единая теория, которая объясняет с помощью единой модели все фундаментальные взаимодействия в природе. Нужна ли нам единая теория в экономике? Да, но это было бы все равно что выдвинуть теорию, которая объясняла бы, как вода может быть одновременно соленой и освежающей.

– D.Т., Канада


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Создатель «Новых людей» возглавил партию

Создатель «Новых людей» возглавил партию

Евгений Солотин

Алексей Нечаев уверен, что власть должна уделять больше внимания не Ливии и Сирии, а российским регионам

0
1085
Как развивалось арбитражное производство при экс-главе экономколлегии ВС Олеге Свириденко

Как развивалось арбитражное производство при экс-главе экономколлегии ВС Олеге Свириденко

0
1669
Военное кораблестроение дрейфует в нереализованных планах

Военное кораблестроение дрейфует в нереализованных планах

Александр Иванин

В России возник флот амбиций и обещаний

0
3616
Поздравление

Поздравление

0
760

Другие новости

Загрузка...