Не о любви

Линор Горалик, Сергей Кузнецов. НЕТ: Роман. - СПб.: Амфора, 2004, 456 с.

Время временится из будущего.
Мартин Хайдеггер

Время действия романа "НЕТ" - обозримое будущее, 2060-е годы. Место - космополитическое, Россия, Израиль, Чехия, США. Мир принял (наконец) ислам и потому - в целом - почти избавился от терроризма. Кроме Израиля, где свирепствуют иудеи-ортодоксы. И кроме Чечни, где по-прежнему воюют, правда, теперь в основном американцы.

В России менты-вьетнамцы, техногенные уродцы (их называют "внуки Путина"), а так все, в общем-то, по-старому. Только доведено до последнего, кажется, предела. Для описания предела авторы придумали специальный словарик.

Жить стало лучше, жить стало веселей. Помогают бионы - это такие штучки, которые позволяют пережить любые - чужие - эмоции. На смену индустрии кино пришла индустрия порно. Порно и заменило собой все искусство. Профессия порноактрисы считается романтической.

Легальное порно - ваниль - имеет ограничения согласно Коду AFA (Adult Freedom Association). Нельзя пропагандировать насилие, расовую или классовую рознь, детское порно. И да здравствует политкорректность: "Минет по продолжительности должен быть равен куннилингусу. Актеру во время оргазма запрещено лаять. Количество представителей каждой расы должно быть одинаковым┘ Human sex for human beings".

Ваниль - также синоним конформизма, консерватизма, старомодности и т.п. Не хочешь быть банальным, уходи в андеграунд - переходи на чилли.

Чилли - это круто, это очень радикально. И очень прибыльно. Полукриминальное чилли - садомазохизм (S&M), секс с зоусами (с людьми, которые морфировали себя в животных; "про себя называла их "зверики", но слова этого стеснялась"), секс с педоморфами (взрослыми в детском облике). Чилли криминальное - секс с настоящими детьми┘ Но и в чилли есть свои ограничения - реальное убийство, членовредительство, расчлененка. Все, что недопустимо в чилли, ушло в снафф.

Трехступенчатость - ваниль, чилли, снафф - мнима, потому что порноиндустрия едина и неделима. А главное - агрессивна и наступательна. Но свободных территорий все меньше и меньше, человеческое воображение исчерпаемо. Ну с овечками, ну с двухголовой девушкой (девушками?), ну на электрическом кресле - и что дальше? На закате своего золотого века порно как никогда красочно и как никогда страшно.

Один за другим появляются на просцениуме романа его странные персонажи. Эдакие фрики, каждый со своей историей, со своими тараканами в голове, с истериками, обрывающимися на полуслове. Они толкаются, перебивают друг друга, однако страниц через 20-30 голоса различаются уже хорошо. Так приезжаешь в незнакомый пансионат (садишься на какой-нибудь кортосаровский пароход) - и дня через два уже знаешь все про всех.

Из их сбивчивых историй вырисовывается, выстраивается сюжет романа. Как бы сам по себе. И оказывается, что все повязаны одной сетью. И выбраться невозможно.

Наверное, этот роман - о нашем отношении к своему эмоциональному миру, который по беспечности мы грузим порой чем попало и до бесконечности. Но где-то надо остановиться. Потому что если "ты почувствуешь себя одновременно маленьким мальчиком, которого насилуют большим вибратором, и извивающейся под электрошокером мазохисткой, и тем, кто держит электрошокер, и морфом с рыбьим хвостом вместо ног, обнимающим под водой маленькую русалочку, и нежной лижущейся лесбиянкой... сможешь ли снова вернуться к себе, себе возвратить разум и продолжить свой путь, как обычно? Нет, не сможешь".

Секс красив, нелеп, смешон, беззащитен. Но и страшен и агрессивен. Unhuman sex for human beings. Для кого-то и пряное пресно. Цена за удовлетворение фантазий (латентных) чикатилл - чужая жизнь.

Полицейские и те, кого они ловят, отражаются друг в друге, как в зеркалах. У них одинаковые пристрастия, странности, отклонения: кто-то гей, кто-то вечный ребенок, кто-то садомазо. Каждому свое. Но дело не в отклонениях (да и кто нормален?). Дело в границах, за которыми начинается нечеловеческое.

Ради истребления снаффа полиция готова на все. И, охотясь за изготовителями, реально заказывает реальных людей. А как иначе доказать преступление? Так и появляется снафф. Порочный круг, замыкаемый простой арифметикой: "Один за всех - ...принцип, по которому один ребенок расстается с жизнью ради сотни других, которых умучают гады, если мы не выйдем на них как можно скорее┘"

Те, кто каждый день совершает преступление, обычные люди, даже не циники. Ибо будь они циниками, то не искали бы надежности, дружбы, любви, наконец, не страдали бы от предательства и т.п.

И вот в роман о порнографии врываются чьи-то нежные послания: "послушай / я хочу тебя совершенно невыносимо / я хочу, чтобы ты медленно в меня входил / медленно, по сухому / чтобы я чувствовала, как ты пробираешься во мне / с трудом, / и понимала, что вот так я впускаю тебя в себя, в свое тело, / в свою жизнь / медленно и трудно, / но с любовью и с желанием /...я люблю тебя". Любовь и есть секс. А что еще? Не вздохи же на скамейке и не прогулки при луне.

И обязательно будет свадьба, как в старых добрых книжках. Такой, знаете ли, служебный роман. Познакомились на съемке чилли в теме зоусов.

Но роман "НЕТ" все-таки не о любви, а прежде всего - о порнографии, то есть об искусстве. И поэтому главная линия здесь - это линия Йонга Гросса, модного порнорежиссера, который "херит чужую брезгливость и чужие правила ради возможности сделать фильм таким, как ему приспичило"(и сдает искусства ради конкурентов полиции).

Речь, по сути, идет о пределах, положенных творцу. О политкорректности, которая порой только смешит (двое черных и один белый - пропорции не нарушать), а порой заставляет относиться к себе серьезно. Можно ли снимать этническое порно в интерьерах Холокоста? "Почему, в самом деле, никто не понимает, что это может быть смешно?.. Колебательные движения, выпученные глаза, поход в газовый душ на последнюю помывку. Видишь, парень, дым из трубы - это с твоего папы забыли калоши снять". Действительно, табу со временем исчезают. Ведь есть же анекдоты про концлагерь (Комната смеха вместо Стены плача). Только я ни разу не слышала, чтобы их рассказывали евреи, - вот в чем штука.

НЕТ - это сеть, ловушка для эмоций, раз попав в которую очень трудно - почти невозможно - выбраться. В этом "страшная правда порноиндустрии". И об этом Линор Горалик и Сергей Кузнецов написали ироничный, сентиментальный, такой тревожный роман. И все-таки кто-то да выбирается. И говорит: "Нет!"

"Human sex for human beings" - не такой уж глупый слоган. И не только про секс.

P.S. О скандале в связи с выдвижением романа "НЕТ" на премию "Национальный бестселлер", см.: "НГ-Ex libris" от 19.02.04.