Флирт с элементами разгула

Надежда Венедиктова. Цезарь и Венедиктова: Культурологические раскопки.– [б. м.]: Литературное бюро Натальи Рубановой, 2021. – 258 с.

Перед нами не очередной доморощенный треп блогера, идущего туристической тропой с видом конкистадора. Надежда Юрьевна – человек, разрывающий на куски рамки серьезности с вакхической безудержностью и беспощадностью. Ее послужной список ко многому обязывает: родилась в Новгороде, выросла в Абхазии. После окончания Московского института культуры вернулась в Сухум, сменила несколько профессий – от киномеханика до главного редактора журнала «Гражданское общество». Ее книга в хорошем смысле безумная, то есть не от мира сего, и наваристая, как борщ. То есть многослойная, и, надеюсь, привлечет множество читателей. Одни будут для себя снимать, как сливки, верхний или поверхностный слой: путешествие, трип, травелог. Перед нами типовой набор европейской туристической тропы: Италия, Испания, Греция, Франция, Германия. Я, к примеру, с большим удовольствием «завис» на Апеннинском «сапожке».

Другие, несомненно, с большим удовольствием окунутся в головокружительную интеллектуальную, интертекстуальную беллетристику: «Цезарь и Венедиктова», «Маргинал», «Жизнь как автор». Сам автор определяет свой жанр как «флирт с эпохами... с элементами феноменологического разгула». Повесть или эссе «Цезарь и Венедиктова», где по воле автора переплетены две линии, две судьбы: римского императора и авторская. И незнамо, кто круче, интереснее. Вот Цезарь: «Он действует по всему полю, не упуская ни одной мелочи, – приближаясь к оргазму, он приметил, что у рабыни расстегнулся браслет на левом запястье, снял его и откинул к изголовью, успев ногтем опробовать крепость эмали». А вот автор: «Вызываешь жизнь на себя, чтобы сдаться в плен осязанию – вываляться телом и душой в окрестностях, в лае бродячего пса и городской суете государства, в завалах истории и мусорной кучи, в походке старухи, несущей апельсин и пакет с хамсой…» Это – тоже путешествие, но только тонкое, кружевное. Постоянно надо быть начеку. Автор интеллектуал, дважды повторять и разжевывать не привык.

Надежда Венедиктова сталкивает лбами два мира, а может, даже и больше, у нее никогда не угадаешь, сколько планов и подтекстов, но не для того, чтобы просиять на фоне античного Рима, а для того, чтобы контрасты и парадоксы ее бытия высветились, словно вспышки молнии, как можно мощнее и ярче. И ей это удается. Собеседники на интеллектуальный пир приглашены довольно разнообразные: Гомер, Цицерон, Леонардо, Аверинцев, Каролина Павлова, Зинаида Гиппиус и т.д.

Анатолий Ким в послесловии тоже пробует дать определение автору как жанру: «Надежде Венедиктовой все доступно, ибо она вовсе и не Венедиктова, а сам Гай Юлий Цезарь со всем его эфемерным историческим величием…» Я бы согласился, слог ее книги и темперамент царский.

В этой чувственной, пряной, как танец Вакха, книге каждый благодарный читатель найдет для себя любимый темп, ритм и сердцу милый уголок. Обычно современный автор обладает одной несомненной способностью: усыплять после предисловия. Венедиктовой это не удается даже после того, как закрылась последняя страница. В конце концов с ней хочется и надо спорить. Да вот хотя бы по поводу Сибири: «Сибирь – ее место, не подозревая, как странно, например, слышать это мне, в чьем восприятии сразу всплывают каторга, концлагеря, комсомольские стройки – очередное неизбывное клише, пронзающее насквозь…» Желаю автору побывать в Сибири не в качестве ссыльно-каторжного, а в качестве восторженного путешественника или автора, пляшущего очередной танец с тимпанами с элементами феноменологического разгула. Хотя бы для того, чтобы выпустить второй том под названием «Венедиктова и Сибирь».