0
4241
Газета Вера и люди Печатная версия

02.09.2009 00:00:00

Поднебесная в поисках Бога

Сергей Баталов

Об авторе: Сергей Константинович Баталов - журналист.

Тэги: китай, бог, религия


китай, бог, религия В буддизме, даосизме и конфуцианстве есть мудрец, который подарил людям свое учение и никогда не вмешивался в их жизнь, но нет Бога.
Конфуций показывает младенца Будду-Гаутаму Лао-цзы. Картина эпохи династии Цин (1644-1911 годы).

«Древние религии Китая: конфуцианство, даосизм, буддизм» – такой заголовок можно встретить в любой страноведческой книге, описывающей историю, культуру и быт Поднебесной. Но в тексте сразу же уточняется, что конфуцианство не тянет на религию вообще. Даосизм, несмотря на наличие храмов, является ею лишь отчасти. А буддизм, хоть и признан одной из трех мировых религий, не запугивает адом, не расписывает блага рая, а лишь настаивает на том, что есть бесконечная цепочка перерождений и только от человека зависит, кем быть в следующей жизни – подопытным кроликом, слепым кротом или хищным тигром. Буддизм не отрицает наличие Бога, но Бог – тот, кто достиг просветления, будучи простым земным человеком. Просветление же было достигнуто отнюдь не вынесенными страданиями или смертью в борьбе за жизнь миллионов людей. Стать просветленным может каждый через медитации, праведный образ жизни и расширение собственного кругозора. Бог вряд ли поможет в трудную минуту, Бог вряд ли создаст основу для того, чтобы вы получили от жизни максимум радости и удовольствия. Он существует в сознании буддиста лишь как образец человека, достигшего Нирваны и тем самым положившего конец своим перерождениям.

Китаец еще в древности мог быть и буддистом, и даосом, и конфуцианцем одновременно. Отчасти потому, что в сознании китайца буддизм, даосизм и конфуцианство отнюдь не религии, а учения, которые улучшают качество жизни. Поскольку в любом учении можно почерпнуть нужную философию, а вкусы у всех разнятся, то менталитет каждого китайца в отдельности составляют одни и те же из перечисленных учений, но в разном процентном соотношении. В ком-то преобладают буддистские взгляды, в ком-то – конфуцианские. Но отчасти и потому, что и в буддизме, и даосизме, и конфуцианстве есть просветленный человек, мудрец (вымышленный или реально существовавший – пусть решают историки), который подарил людям свое учение и никогда не вмешивался в их жизнь.

Однако когда речь заходит об истории Поднебесной, мы все же сталкиваемся с понятием «Бог», «дух», «религия», поэтому хотелось бы понять, что есть Бог для китайца и существует ли для жителя Поднебесной такое понятие, как вера.

Трудности перевода

Когда на китайский язык переводили Библию, синонимом слова «Бог» в европейском понимании стало древнее слово shangdi (Шан-ди), состоящее из двух иероглифов со значением «верх», «верхний», «высший» и «владыка», «предок» (первый иероглиф в современном китайском языке входит в состав таких слов, как «верхний этаж», «высшее качество», а второй присутствует в словах «империя», «империализм»). Правда, некоторые лингвисты утверждают, что некогда иероглиф с чтением di имел значение алтарь. Таким образом, по одной версии shangdi (слово, с которым связаны прежде всего верования древних китайцев) – верховный владыка, а по другой – верховный алтарь. Как бы там ни было, и первое, и второе значение нужны нам для того, чтобы привести все к общему знаменателю. Исходя из первой версии, мы видим, что Бог (владыка) в сознании древних китайцев имел место быть, пока жители Поднебесной не наградили своего императора этим же титулом. Император стал носить титул huangdi (Хуанди), превратившись в наместника Верховного Владыки на Земле, а позже иероглиф di уже ассоциируется не столько с императорским титулом, сколько с самим понятием «император», так как входит в состав таких слов, как «империализм», «империя». Если допустить, что эта версия верна, то можно предположить, что Верховный Владыка потерял долю своей божественности, когда титулом стали пользоваться обычные императоры. И следом за другими историками нам остается только признать, что потерявший свою божественность Верховный Владыка превращается в Небесного Владыку, а потом и вовсе обезличивается, становясь Небом – Абсолютом, которое может быть недовольно императором, если он ведет неправильную политику. Если же мы придерживаемся второй версии, то от Верховного Алтаря к Небу прийти еще проще, поскольку, получается, Бога в нашем понимании китайцы изначально не ведали, а лишь поклонялись Небу, принося ему жертвы и чтя таким образом предков. Тем не менее и первая, и вторая версии едва ли противоречат друг другу. Просто по одной из них Верховный Владыка или Бог вообще не занимал умы древних китайцев, которые еще не следовали учению Конфуция, Лао-цзы и Будды, а по второй версии Бог, не успев обрасти сводом канонов, храмами и прочим, трансформировался в обезличенный Абсолют, поскольку и изначально был не просто Верховным Владыкой, но и Первопредком, которому молились о хорошем урожае или военном успехе. Первопредок не создавал этот мир по своему образу и подобию или как-то иначе. Он просто некогда жил на Земле, а после смерти превратился не столько в Бога, сколько в духа, которого подобало чтить, с чем и связан позднее развившийся культ предков.

Существовал бог-дух Шан-ди в сознании древних китайцев или нет, вопрос трудноразрешимый и мало на что влияющий в ходе нашего размышления. Ясно лишь то, что Небо, даровавшее императору титул с иероглифом di, все-таки привело к тому, что позже в сознании китайцев-даосов (а значит, и конфуцианцев, и буддистов) появился бог Yudi (Ю-ди) (Нефритовый Владыка) – по образу и подобию земного императора. Он изображался на рисунках в императорской одежде, его всегда окружали сановники, и предполагалось, что живет он по тем же законам, что и император Поднебесной. То есть на небе ему вполне хватало и своих забот, чтобы еще и постоянно отвлекаться на дела земные. В результате лишь один раз в год китайцы пытались умилостивить одного духа (назовем его одним из сановников Нефритового Владыки), который отчитывался перед Верховным Богом о поступках людей, и тот, прознав о не самых лучших из их деяний, по преданию, мог наслать на них несчастья.


Китайским мусульманам не так просто найти для имени Аллаха соответствующий иероглиф.
Фото Reuters

Однако вряд ли кто-то боялся гнева Нефритового Владыки и его кары, ведь ее можно было избежать не столько образцовым поведением, сколько стряпней, которая призвана была раздобрить сановника-доносчика. Естественно, святости Нефритовому Владыке близость с императором не придавала. Когда на земле дела шли отлично, даосский бог якобы и вовсе себя не проявлял. Когда на земле начинались беспорядки, это означало, что он был недоволен деяниями земного императора. Получается, что бог никому в отдельности не помогал и взывать к нему с просьбами и мольбами было бесполезно. А когда император оказывался деспотом, бог сеял еще большую смуту, дабы указать людям на его ошибки и восстановить добродетель. Взаимодействие было не столько между людьми и Верховным Владыкой, сколько между земным и небесным императором. И даже не взаимодействие, а одностороннее воздействие небесного на земного. И в этом Нефритовый Владыка опять же недалеко отходит от концепции Неба, в результате которой и появляется слово «Поднебесная», используемое в отношении Китая. Это страна под Небом (не просто пространством над землей, где обитают души умерших, а еще и неким Абсолютом, законы которого здесь действуют).

Когда переводные книги с китайского языка рассказывают нам о пантеоне китайских богов – это в большинстве случаев неточности в переводе, и тогда пантеон богов, приближенный к реалиям Поднебесной, нужно понимать как пантеон добрых и злых духов или мифические персонажи, которые, однако, тоже скорее духи, чем боги, за исключением бога Паньгу, родившегося в яйце, которое представляло на тот момент Вселенную. По мере его роста желток превратился в мутное темное начало – землю, а белок – в небо. А Паньгу все рос и рос, и расстояние между небом и землей все увеличивалось и увеличивалось. Когда же Паньгу умер, его дыхание превратилось в ветер, плоть – в деревья, а паразиты, жившие на его теле, – в людей.

Религия или учение?

Но давайте вернемся к Библии и понятию Шан-ди. В Китае это слово не употреблялось с того времени, как Шан-ди трансформировался в идею Неба. Однако теперь слово «Бог» в китайском переводе Библии звучит именно так. И это рождает ряд вопросов. Бог в христианстве не обезличенный алтарь, не император и даже не первопредок в том понимании, в каком этим термином пользуются китайцы. Первопредок в христианстве скорее Адам, Бог же не родил Адама, а лишь создал по своему образу и подобию. Для китайца первопредок – человек, от которого пошел род (хотя бы и мифический). В Китае веками лелеялся культ предков. Шан-ди же, если и персонифицировался, то как раз по ассоциации с первопредком, а не создателем неба, земли и животных. Созданием того или иного предмета и явления занимались, по китайским преданиям, те или иные духи и божества, но не один-единственный Бог.

Христианство укоренялось в Китае с трудом. Отчасти из-за того, что китайцам не были понятны термины. Как их древний Шан-ди вдруг стал христианским Богом? Почему католики стали именовать Бога tianzhu (тяньчжу) – Хозяин Неба? Того Неба как Абсолют, под которым китайцы всегда находились! Что это вообще за «хозяин неба», да еще и сложная система ритуалов в придачу к нему? И вообще, что такое религия? Ведь даже сегодня в Китае нет термина, который бы передавал в полной мере суть этого слова.

Религия по-китайски – zongjiao (цзун-цзяо). Где jiao – учение, а zong – христианский. Нетрудно догадаться, откуда пошел термин. И ислам, и христианство приравниваются к конфуцианству и даосизму – это просто учения, тогда как религия в понимании европейца – поклонение высшим силам, в реальность которых он верит, образ жизни, идеология, система символов, моральных правил, обрядов и культовых действий, исходящая из представлений об общем порядке бытия, и едва ли учение. По крайней мере европеец скорее определит религию через веру, нежели через слово «учение». И намного правильнее было бы вместо термина «католическое учение» в значении «католицизм» использовать словосочетание «католическая вера». Но с понятием «вера» в китайском языке те же сложности. Когда китаец говорит Wo xiangxin shangdi (я верю в Бога), он имеет в виду, что верит в христианского Бога. Если он говорит, что верит в Будду, эта фраза не используется. Слово «вера» в этом значении вошло в китайский язык не так давно и только с приходом христианства. Таким образом, вера в Бога для европейца сопряжена с тем, что Бог милосерден и вездесущ, что не поставит на жизненном пути человека больше преград, чем тот может преодолеть. Для большинства китайцев же сказать «я верю в Бога» равносильно тому, как сказать «я верю в существование Бога». Но ведь вера в Бога и вера в Его существование – не одно и то же. Скорее первое включает в себя второе и много чего еще. Китаец, однако, зачастую далек от этого «много чего еще».

Нужный иероглиф

В китайско-русских и русско-китайских словарях слову «Бог» соответствует несколько иероглифических эквивалентов. Безусловно, shangdi и tianzhu, о которых уже шла речь, а также lao tianye (лао тянь'е) – небесный старец, небесный дед и shen шень – дух, божество, Бог. Последний иероглиф встречается в таких словах и словосочетаниях, как теология – shenxue (наука о святом, наука о Боге), ai zhi shen (богиня любви, об Афродите), shenqu («Божественная комедия», поэма Данте), linshen (душа). Получается, что иероглиф c чтением shen передает и святость, и духовность и употребляется в значении «Бог», но в Библии почему-то фигурирует другое слово – shangdi, приравнивая христианского Бога к древнекитайскому и смешивая такие понятия, как религия и учение, вера в Бога и допущение того факта, что он существует.

В последнее время в Поднебесной умножилось число христиан, но не запутались ли жители КНР в терминах и не хотят ли просто ориентироваться на Запад с учетом того, что к религии сейчас приходят люди от 16 до 39 лет (самые молодые), тогда как раньше в христианство обращались лишь некоторые и лишь после 40? Вполне вероятно, что религия для китайца – лишь модное течение, как любое другое, идущее из Европы или США. Могут ли они проникнуться христианским Богом, испытать священный трепет или очищение посредством молитвы? Или Аллахом – anla (Аньла), который даже не tianzhu и не shen, a zhenzhu (чженьчжу) – как будто «Бог» не общее слово, а титул, и у каждого он свой? Покажет время. Будет вполне правильно сказать, что древние китайцы всегда относились к своим персонифицированным богам и духам с долей сомнения. Как к примете, которой не веришь, но на всякий случай следуешь ей во избежание проблем. Поэтому богам они не молились, а лишь «угощали» их кушаньями, чтобы создать о себе хорошее впечатление. И, так или иначе, со временем отказались от подобного суеверия, как от любого другого, потому что оно не проникает в душу, как религия с ее ритуалами, изучением священных Писаний и сопричастностью к великому и необъяснимому. Сейчас многие китайцы предпочитают оставлять в храмах записочки с просьбами. Каждая просьба – к своему богу. Один бог – для того чтобы просить о богатстве, другой – о повышении в карьере, третий – здоровья своим детям. Это напоминает сжигание бумажки с написанной на ней просьбой и развеиванием ее пепла с целью исполнения желания, которое практикуется некоторыми суеверными людьми в России и странах Европы. Но достучится ли христианский Бог до китайской души? Станет ли ее частью?


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Даже льготная ипотека оказалась не по карману гражданам

Даже льготная ипотека оказалась не по карману гражданам

Ольга Соловьева

Около 80% жителей страны не имеют финансовых возможностей для покупки жилья

0
336
Новая Конституция уже есть, нового курса развития – еще нет

Новая Конституция уже есть, нового курса развития – еще нет

Сергей Коновалов

Как решить институциональные проблемы российской экономики

0
290
Патриотизм не рождается из абстрактной национальной идеи

Патриотизм не рождается из абстрактной национальной идеи

В чем конкретно должна заключаться объявленная государством приоритетность поддержки семьи и детей

0
192
Рюмочная для губернатора

Рюмочная для губернатора

Алкей

Повесть о том, что шаурма без капусты – это как выборы без протестов

0
163

Другие новости

Загрузка...