0
3157
Газета Антракт Печатная версия

28.03.2003 00:00:00

Всечеловек

Тэги: ростропович, жизнь, творчество

Любимым композиторам Мстислава Ростроповича - Шостаковичу и Прокофьеву - была дана исключительно выстроенная, будто заранее кем-то придуманная судьба. Знаменитый виолончелист унаследовал от своих учителей наряду с частицей их гения и эту выстроенность биографии: каждый ее этап, как кажется сегодня, был закономерным и неизбежным. Жизненный и творческий путь Ростроповича, которому вчера исполнилось 76 лет, - самое совершенное его произведение.

"Виолончелист номер один" начинал как обыкновенный вундеркинд: в 13 лет впервые выступил с оркестром, в 15 стал преподавателем, со второго курса консерватории перешел сразу на пятый. Среди старших современников Ростроповича подобное не было редкостью - и Прокофьев, и Шостакович, и Вайнберг становились студентами в 12-13 лет. Однако Ростропович с самого начала стремился к преодолению невозможного, будто находя удовольствие в непрерывном повышении планки. Став лауреатом молодежных фестивалей в Праге и Будапеште, завоевав Первую премию на Международном конкурсе виолончелистов в 1950 году, годом позже он уже выступал в Италии - в период глухого "железного занавеса". В двадцать с небольшим Ростроповичу посчастливилось стать первым исполнителем сочинений полузапретного Прокофьева, создавшего несколько виолончельных опусов специально для музыканта. В 27 лет Ростропович женится на солистке Большого театра, красавице Галине Вишневской (по легенде - на пятый день знакомства); в разгар оттепели начинается его триумфальное шествие по мировым концертным залам.

"Ростропович несомненно является ныне первым виолончелистом мира", - писала европейская пресса о 32-летнем музыканте. К рубежу 50-60-х годов Ростропович дает до двухсот концертов в год, становится профессором Московской консерватории и почетным членом Королевской академии музыки в Лондоне. "Главный композитор" в этот период для него - Шостакович. Летом 1959 года он заканчивает посвященный Ростроповичу Первый концерт для виолончели (один из его лейтмотивов позже будет цитироваться автором в знаменитом квартете "Памяти жертв фашизма"). Концерт стал единственным дирижерским опытом композитора, позже написавшего еще один виолончельный концерт. В расчете на Вишневскую и Ростроповича Шостакович создал вокальные циклы на стихи Саши Черного и Александра Блока; в премьере последнего приняли участие Давид Ойстрах и Мечислав Вайнберг.

Талант Ростроповича вдохновлял лучших современных композиторов: написанные специально для него произведения многократно умножили мировую виолончельную литературу. Помимо Прокофьева и Шостаковича музыканту посвящали сочинения Мясковский, Вайнберг, Тищенко, Бриттен, Уствольская, Книппер, Шнитке, Кабалевский, Борис Чайковский, Арам и Карэн Хачатуряны, Астор Пьяццолла. Немалая часть этих опусов была исполнена и записана в цикле "История виолончельного концерта", в 1963-1964 годах. За этот цикл, в котором за 11 вечеров прозвучало 40 концертов, музыканту была присуждена Ленинская премия.

Подобное стремление к всеохватности в своей деятельности, к усилению ее просветительской составляющей роднит Ростроповича с его частым партнером Геннадием Рождественским - автором многочисленных тематических циклов, первым исполнителем сотен классических и современных произведений, одним из лучших интерпретаторов Шостаковича и Прокофьева. Не исключено, что пример "универсала" Рождественского повлиял на обращение Ростроповича к дирижерской и, конкретнее, оперной деятельности. В 1968 году публике Большого театра была представлена фактически новая редакция "Евгения Онегина", подготовленная Ростроповичем за двенадцать репетиций. Годом позже новоявленный дирижер вновь обратился к творчеству любимейшего композитора, продирижировав оперой Прокофьева "Война и мир".

Конец 60-х открыл в жизни Ростроповича еще одну главу: речь о дружбе с Солженицыным, поселившимся на даче у музыканта незадолго до исключения из Союза писателей. Связь с писателем сыграла роковую роль в судьбе Ростроповича: в 1970 году он направил в центральные газеты письмо в поддержку Солженицына, где касался темы цензуры в литературе и музыке, сравнивая текущий момент (замалчивание одних произведений, прямой запрет на исполнение других) и период борьбы с формализмом, когда музыка лучших отечественных композиторов оказалась запрещена. Этого было достаточно, чтобы поставить крест на карьере музыканта: его концерты на родине и за рубежом стали отменяться один за другим, а имена Ростроповича и Вишневской перестали упоминаться в печати. Развязка наступила в 1974 году, когда супруги получили двухгодичный контракт за рубежом: об эмиграции прямо не говорилось, но в те времена любой отъезд надолго означал - навсегда. В 1978 году музыкант и его жена были лишены советского гражданства и правительственных наград. Они были возвращены Ростроповичу в январе 1990 года - накануне его гастролей в Москве и Ленинграде с Национальным симфоническим оркестром Вашингтона, главным дирижером которого Ростропович пробыл 17 лет.

Это было не первое появление музыканта в Восточной Европе за годы вынужденной жизни на Западе. Тремя месяцами раньше, узнав о падении Берлинской стены, Ростропович примчался на ее обломки с другого конца света: "Схватил виолончель, и мы полетели. Я не хотел рекламы. Просто я хотел поиграть непременно у рассыпающейся стены музыку Баха". Напомним слова писателя: "Стать вполне русским, может быть, и значит только стать братом всех людей, всечеловеком. Наш удел есть всемирность, приобретенная силой братского стремления нашего к воссоединению людей".

Так же внезапно появился Ростропович в Москве 20 августа 1991 года: получив въездную визу прямо в аэропорту, музыкант отправился к Белому дому. Через два дня его фото с автоматом вместо виолончели облетело весь мир; в те дни Ростропович говорил о судьбе России, оказавшейся на перепутье, с такой болью, что усомниться в его искренности было невозможно. Судьба занесла его в Москву и осенью 1993-го: открывая свой последний сезон с вашингтонским оркестром, Ростропович приехал выступить на Красной площади. Художественная ценность этого мероприятия вызывала сомнения хотя бы по части акустики, зато в эти же годы он продолжил активную работу по пропаганде отечественной оперы. В 1992 году он поставил "Жизнь с идиотом" Шнитке, сочиненную по его заказу; позже эта опера, написанная в лучших традициях Шостаковича и Берга, шла в театре Покровского. На премьере Ростропович не только дирижировал, но сыграл также на фортепиано и виолончели.

Позже Ростропович выпустил полный комплект записей симфоний Шостаковича, подтвердив свою полную дирижерскую состоятельность: мы знаем замечательные исполнения Шостаковича Мравинским, Рождественским, Бернстайном, но Восьмая и Девятая в интерпретации Ростроповича звучат так, будто ему первому удалось открыть в них главное.

Москва, увы, не слышала Ростроповича уже несколько лет, но в ноябре минувшего года мне довелось побывать на концерте фестивального оркестра Вербье под его управлением: оркестр объехал три четверти европейских столиц (первую часть тура провел нынешний шеф "Метрополитен-опера" Джеймс Ливайн), предпоследняя его остановка была в Варшаве. Программу концерта составили Пятые симфонии двух любимых композиторов Ростроповича - Чайковского и Шостаковича. На исходе тура дирижер и оркестр, в котором участвуют музыканты со всего мира, звучали несколько устало; однако Ростроповичу вновь удалось доказать, что Чайковский и особенно Шостакович - абсолютно "его" композиторы.

Знаменитое скерцо Пятой симфонии Шостаковича, написанной в 1937 году, Ростропович трактует несколько иначе, нежели подавляющее большинство дирижеров; тем более свежо оно звучало. В последней же части был сразу взят настолько зубодробительный темп, что физически ощущалось, как у всего зала захватывает дух. Переполненная Варшавская филармония встречала финалы обеих симфоний долгой овацией. По словам оркестрантов, так тепло их не принимали ни в одной из столиц. Под конец Ростропович допустил некоторую вольность, исполнив на бис польку Штрауса и "Чай для двоих" в обработке Шостаковича, хотя, казалось бы, его Пятая не нуждается в подобного рода венце, украшенном самозабвенным пританцовыванием дирижера. Но, с другой стороны, среди того, что перенял Ростропович у Шостаковича и Прокофьева, - обостренная способность подчеркнуть смешное в серьезном и наоборот. Именно эту черту среди многих других демонстрируют нам лучшие записи и выступления Ростроповича; именно в этом его величие.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Украинские регионы становятся Россией до референдумов

Украинские регионы становятся Россией до референдумов

Иван Родин

Правительство РФ отменит финансовые поощрения для сотрудников управлений МВД по Крыму и Ростову

0
408
Обвиняемого заранее готовят к заточению

Обвиняемого заранее готовят к заточению

Екатерина Трифонова

0
319
На выборы возвращают атмосферу праздника

На выборы возвращают атмосферу праздника

Дарья Гармоненко

В некоторых регионах начали понимать, что "пересушили" провластную явку

0
304
В РФ к декабрю создадут автоматизированную систему анализа запрещенного контента "Окулус"

В РФ к декабрю создадут автоматизированную систему анализа запрещенного контента "Окулус"

0
213

Другие новости