С папой на карантине. С кем всегда хорошо и нескучно

Карантин с семьей дома – повод навести порядок и создать особую атмосферу... Фото РИА Новости

Папа с нами с конца февраля. Прилетел в Москву на обследование. Его внимательно осмотрели, за все хорошее похвалили, все плохое нейтрализовали, а улететь он не успел. С начала марта на улицу ни ногой, и отселиться от нас отказался категорически.

С папой хорошо, а главное, порядок в доме: замечаний он не делает, но как-то само собой получается, что завтрак, обед, ужин, кефир на ночь – по расписанию, а еще белье постирано-поглажено, дети воспитаны-научены.

Папа починил в доме все, пытался на черной лестнице это все еще и покрасить; соседи робко заметили, что пахнет растворителем, но если Владимира Михайловича это развлечет, то, конечно, пожалуйста. Пришлось с этим закруглиться.

Папа помогает внучке Асе делать архитектурные макеты: они дружно вырезают опалубку, заливают гипс, напряженно проверяют застывание, шлифуют. С папой хорошо и нескучно. С тех пор как все стали проводить время дома, те, которые раньше его там проводили особенно мало, стали интересоваться домашним хозяйством сильнее, чем обычно. Было отмечено, что старый холодильник течет и слишком сильно морозит.

Меня это не раздражало, я ждала капитального ремонта, чтобы поменять все сразу. Но ремонт и в этом году как-то перестал предвидеться. Новый холодильник был куплен и доставлен веселыми грузчиками в масках и перчатках. «Хозяйка, цвет тот самый, синий?» – спросил самый бойкий. Увидев пустоту в моих глазах (я действительно не знала, какого цвета купленный холодильный аппарат. В какой-то момент пришлось просто отключиться волевым усилием от мучительных терзаний выбора единственно верного соотношения: объем морозильной камеры / цена подъема крупногабаритного груза на этаж с учетом года постройки дома), балагур добавил: «Не бойтесь, это защитная пленка, мы так со всеми шутим! Две недели не снимайте». Опять пошутил.

И вернуться к забытым традициям: кефир на ночь – по расписанию. Фото Depositphotos/PhotoXPress.ru

Я, наивная до сих пор, решила привлечь папу к руководству внуками, юношами Федей и Мишей, в деле перемещения холодильников в пространстве, у него как-никак инженерное (МАИ) образование, а сам он после двух инфарктов точно поднимать и толкать ничего не станет. Как же я ошибалась! Конечно же, он показал подрастающему поколению цирковое представление под девизом «Учитесь, дети, как надо работать!» (Вместо ножек у шикарного немецкого холодильника почему-то по старинке оказались подложены свернутые в несколько раз газетки.) На следующий день папа вел себя подозрительно, из комнаты почти не выходил, аппетита не выказывал, спать лег рано и совершенно не пытался освоить доставленную одновременно с холодильником 20-литровую коптильню. Мы подумали, что у него не получается решить для Аси задачку по сопромату. На второй день во время допроса он признался, что давление 180 и болит сердце, а также сказал, что врача вызывать не нужно – приедут и заразят ковидом.

Папины сомнения мы понимали, но не разделяли. Ведь единственное, что известно про этот вирус совершенно точно, так это то, что никто не знает, как им заражаются и почему именно излечиваются. Наши близкие друзья болели в своей трехкомнатной квартире всей семьей: мама, папа, сын-подросток. С ними вместе еще живет боевая восьмидесятилетняя бабушка, прожившая всю свою жизнь без единой прививки и никогда ничем драматическим не болевшая. Вот она как раз не заразилась, хотя дышала с ними одним воздухом и прочая, и прочая. А ведь в группе риска.

Но перспектива сделать кардиограмму папу все-таки манила. Очень быстро приехали две чудесные женщины, возились как с родным, выспрашивали анамнез, все промеряли по три раза, к отказу от госпитализации отнеслись с пониманием. Добрые феи настойчиво пробивались через папину браваду к диагнозу, попутно кокетничая с ним и восхищаясь.– Все-таки корешковая, – наконец решили они.– Я здесь в этой комнате уже два месяца безвылазно! – с обидой на человечество воззвал к неожиданным заинтересованным собеседницам папа.– Так смените комнату! – хором ответили доктор Тамара Николаевна и фельдшер, имени которой я, к сожалению, не узнала.А задачку по сопромату, оказывается, папа таки решил и только после этого признался в неполадках со здоровьем.