Титусы Советологовы НЕИСПОВЕДИМЫ пути души изменчивого электората. Чудовище движется на Париж, кричали восторженные французы, когда Наполеон покинул остров Эльба, место не столь отдаленное. Да здравствует император, вопили они же, когда недавний узник добрался до столицы. Позже было Ватерлоо.
Между освобождением из узилища и вторичным отречением императора от престола прошло сто дней. За этот срок он успел натворить столько всего, что "сто дней" с тех пор стали эталоном политической борзости. Как эталонный метр или килограмм, хранящиеся в Палате мер и весов Парижа.
Наших политиков тоже прикладывают к стодневной наполеоновской мерке. Получается интересно. Ватерлоо юного Кириенки случилось после ста дней его пребывания у власти, но могло бы случиться и раньше. Он ведь его так готовил, так торопился... Слегка опоздал.
Примаков ничего не готовил. Просто терпеливо ждал своего увольнения. "Терпение и время - два великих воина" - этот кутузовский принцип стал примаковским девизом. Но Кутузов своим ничегонеделанием победил Наполеона, а Примаков лишь приблизил свою отставку. И хоть продержался куда больше ста дней, получил Аустерлиц по полной программе.
А вот Степашин не дотянул до ста дней. И теперь уверяет всех в том, что, если бы ему дали еще хотя бы дней десять, он бы устроил себе такое, прости Господи, Ватерлоо, что Наполеон бы сто раз в гробу перевернулся. Не удалось. Слишком мало наполеонизма было в нашем российском Фуше. Да и профессионального фушизма в нем, откровенно говоря, было с гулькин нос, хотя - было много карьерного.
Что касается Путина, то он в целом счастливо преодолел свою стодневную отметку. Конечно, сбиралась против него коалиция, как и против Бонапарта в 1815 году. Но вот незадача: коалиционеры-то все как на подбор оказались людьми нерешительными. Очень хотели показать новоявленному Наполеону кузькину мать, да так и не собрались. Понадеялись - и напрасно! - на свое "терпение и время".
