Я пошутил!

НОЧЬЮ я был вызван в Кремль. "Мерседес" прислали с пятью мигалками и двумя джипами охраны. У президентского кабинета меня встречали Юмашев, Шевченко, Дьяченко и Бородин. Лица их сияли. Подхватили пальтишко с плеч и втолкнули в кабинет...

Там на привычном месте восседал Борис Николаич, рядом лежал ядерный чемоданчик, а напротив суетились телевизионщики.

- Ты, Титус, известный, понимаешь, миру эстет и абстракцист. Потому и пригласил. Я тут новое буду телеобращение к народу записывать. Ты же, прошу, проследи, чтобы я вовремя где слезу подпустил, а где твердости в голос.

Напомадили его, и понеслось. За незначительными поправками он в точности повторил свою речь от 31 декабря. Вместо "я ухожу раньше положенного срока" сказал - "я пошутил, я остаюсь навсегда". Вместо "я хочу попросить у вас прощения" - "я вас прощаю". И, наконец, вместо финальных "Вы заслужили счастье и спокойствие" - "Как сказал поэт: покой нам только снится!" И добавил: "Любите меня, я святой президент. У нас, православных, принято: Рождество отмечать на 13 дней позже прочих нехристей. А Иисус, понимаешь, Христос, по преданию, родился перед Новым годом. Поэтому вот вам мой новогодний указ: встречать год в ночь с 13 на 14 западного января! С новым веком, дорогие мои!"

Как закончил, вошли остальные, и Путин тоже. Выпили шампанского. А мы с президентом и водочки. Волошин спел про елочку, Бородин сплясал, Юмашев художественно посвистал. К утру Ельцин объявил под овации, что оставляет всех на прежних местах. Пока.

- Тут, когда вы, Борис Николаич, по Палестинам ездили, Ястржембский звонил, обратно от Лужкова просился, - робко сказал Путин.

- Паша, есть у тебя местечко? - великодушно спросил Ельцин у Бородина.

- Найдется, Борис Николаич, - бодро отвечал Пал Палыч. - Ворон у нас в Кремле развелось, все купола зашпаклевали! Простые птичьи ястребы не справляются, вот пусть он и займется. Фамилию отрабатывает. А рогатку или ружьишко духовое я ему, если дозволите, прикуплю.