Взыграл младенец во чреве

КОГДА дама беременна, у нее появляется много причуд. Вот, скажем, Блэрова жена (имя ей Чери), находясь на пятом (по моим весьма скромным прикидкам) месяце, прочитала в английских газетах, что у нас в Питере ставится многофигурная опера по роману Толстого. Ну и, разумеется, к мужу: ой как я люблю Толстого, как люблю Кончаловского, как Прокофьева... Короче, если ты, говорит, не покажешь мне эту премьеру, то пеняй на себя.

Так британский премьер попал в Петербург. Ну а наш, натурально, взял его в оборот - по своей неискоренимой профпривычке. Обаял так, что, если бы было можно, этот Блэр пошел бы 26-го голосовать за и.о.

Ну а у премьерских жен своя программа. Всякие достопримечательности, детки. Ходят, смотрят. Знакомятся. Только вот Чери вдруг как-то обеспокоилась. Засеменила, засеменила и - к Таньке Малкиной, той самой журналистке, которая некогда, при ГКЧП, задала господину Янаеву нелицеприятный вопрос насчет того, зачем это он совершил госпереворот. Танька тогда подвизалась в нашей газете. Прославилась. Была свойская девка. Жаль, потом ушла в какую-то малоизвестную газетку. Потерялась. Хотя - с начальством до сих пор ездит.

Так вот, Блэрова Чери к Танюше подскочила, оглаживает, что-то лопочет по-своему, наша Таня - тоже... О чем говорят, нетрудно понять. Дело в том, что Таня беременна почти так же глубоко, как и Чери. И Чери, естественно, спрашивает: что же это за начальство, которое настолько не щадит беременную сотрудницу, что посылает ее в столь ответственную командировку? А Таня в ответ: да я это начальство вот где держу (и показывает кулачок), пусть только попробуют не пустить... Да, есть женщины в русских селеньях, думает англичанка и понуро отходит.

Просто поговорили. Но если учесть, что госпожа Малкина носит под сердцем дитя от одного весьма высокопоставленного представителя Международного валютного фонда в России, то встреча двух мам весьма символична. Что вроде сретенья евангельских Марии и Елизаветы... И взыграл младенец во чреве. У кого?