Антон Зверев Первую на карте советского образования школу свободной педагогики открыла (продолжив традицию Дома свободного ребенка Константина Вентцеля, закрытого в 1909 году) учительница Зоя Агишева из Йошкар-Олы. Было это 30 лет назад. В стране бастовали шахтеры, сахар в Москве продавали по карточкам, известный поэт впервые раскритиковал колхозы.
А Зоя Агишева бросила вызов авторитарной педагогике. Вывела своих второклассников из переполненного здания гимназии в городской Дворец культуры. Здесь основала авторскую школу доверия «Риск». Регион присвоил школе статус эксперимента. В самой знаменитой колыбели знаний, Царскосельском лицее, где учился Пушкин, было 29 учеников; в школе у Агишевой – 24.
«Приезжайте, я раскрою вам главную тайну свободы», – смеялся ее голос в телефонной трубке. И вот Йошкар-Ола. Торжественно пустые в первой половине дня интерьеры ДК имени Калинина, потому что обычные дети с утра на уроках. А «Риску» благородно уступила свой служебный кабинет заведующая культмассовым отделом этого обиталища муз. Парты со стульями родители перевезли из базовой школы, расставили банкетки по периметру (на них детям очень удобно сочинять стихи в режиме «творческих прогулов»). Рядом вписался самовар. Ничего особенного, класс как класс.
Зато работникам прессы можно присутствовать без аккредитации. И прямо на уроке узнавать все местные топ-новости из первоисточника. О том, что в четверг двое мальчишек обнаружили кошку в старой автокамере. А ближе к выходным над пригородом пролетел НЛО. «А у вас в Москве они летают?» – повернулся ко мне мой сосед по парте Женя Карпов.
После звонка дети отправились играть в футбол, пригласив с собой журналиста, благо все спортивные залы во дворце до вечера свободны. «Выбирайте любой», – сказала нам Агишева, задержавшись в классе, чтобы сделать кому-то из школьниц расслабляющий массаж. То есть ради вот этой одной ученицы оставила всех остальных?! Безоглядная смелость. Мы-то росли в стране, где большинство важнее одного, а для нее один, у которого разболелась голова или ему просто стало не по себе, важнее.
Это – сознательный риск. В надежде (и со ссылкой на труды Макаренко), что, наблюдая издали такое отношение к «отдельно взятой единице», все ее дети меняются к лучшему.
Еще будучи воспитательницей в детском саду, Зоя Агишева стала, по сути, их персональным врачом. Выучила наизусть истории болезней, провозгласила здоровье воспитаников своим методическим приоритетом. И лишь на переходе из детского сада в первый класс вдруг осознала, что ее новобранцы несовместимы с культом урока, который царит в массовой школе. «Все там общее – расписание, режим, внеклассные дела. По звонку выбежали в коридор, шишки набили – и снова в погоню за знаниями. Мне стало жаль детей».
12 из 24 учеников не готовы к школьным перегрузкам, сказал ей очень хороший психотерапевт, посмотревший детей уже в «Риске». Их нервная система не готова грызть гранит наук. Тогда для чего, не понимает Агишева, она вообще оказалась (со всеми ее знаниями, дипломом Казанского педучилища и Марийского педагогического института) рядом с ними? И что представляет собой любая, даже авторская, школа, если не место извечных стычек медиков с методологами, в которых дети всегда в проигравших? Одни лечат, другие – наоборот, калечат. А результаты ужасны. Выхода нет?
Но она его нашла. Ей пришло в голову, что дети энергетически и духовно сильнее нас, взрослых. И Агишева создает концепцию «Дети – лучшие учителя». В классе они теперь самостоятельно пересаживаются к симпатичному соседу – ищут себе учителя по «росту». (Актуальная тема: спустя 30 лет учителей в России не хватает все так же критически. Где их взять? Агишева объясняет.) Случайно собранные с самых окраин, из рабочего микрорайона дети оказались неожиданно талантливыми педагогами.
Вместе с учительницей они составляют задания для годовых контрольных срезов. То есть, по-нынешнему говоря, сами отбирают тесты для ВПР – всероссийских проверочных работ. И на каждом следующем уроке снова выбирают себе учителя, задачу, способ, темп работы. Она открыла, что чем меньше лет человеку, тем важнее для него свобода. «Большинство школьных проблем (дисциплинарных в том числе) решаются не усечением свобод ребенка, а, наоборот, их расширением», – отмечает Агишева в своей методической концепции. Отпущенные на просторы взаимообучения, ее дети стали перекрывать все нормы успеваемости.
«Дети должны жить и радоваться с первого дня в школе», – заявила «русская Монтессори». Газета Творческого союза учителей СССР «Перемена» назвала открытие этой школы событием года. «Вас надо разрабатывать, как нефтяное месторождение», – уверял Зою Агишеву писатель Симон Соловейчик…
Неожиданно родители второклассников из Марий Эл выступили против безоценочной системы обучения, принятой в «Риске». Их испугали свободные дети! Они устроили им независимый экзамен на берегу Малой Кокшаги по пройденным темам. И... перевели в 3-й класс!
«В чем же главная тайна свободы?» – спросил я у Зои Агишевой уже на подножке вагона. «Пока ребенок, оказавшись в точке выбора, думает, который из двух примеров предпочесть, он в уме решает оба», – сказала она. – И поезд тронулся.
комментарии(0)