Данила Моисеев В Австралии проходит избирательная кампания перед всеобщими выборами, которые состоятся 21 мая, и политическая борьба заострена на внешней политике, чего не было ранее, отмечает Reuters. Все дело в том, что соглашение о сотрудничестве в сфере безопасности Китая и Соломоновых островов, находящихся в Океании, напрямую угрожает Австралии, и оппозиция убеждает избирателя, что кабинет премьер-министра Скотта Моррисона откровенно «проворонил» сделку.
Примечательно, что Канберра, по сути, признала, что действия Пекина напрямую затронули ход выборов. Об этом прямо сказала глава МВД Австралии Кэрен Эндрюс, заявив, что сделка Пекина и Хониары есть не что иное, как «политическое вмешательство» в дела страны и в выборы. Сказано это было для того, чтобы подчеркнуть, что победа правящей коалиции была бы не на руку Поднебесной, и привлечь к себе антикитайски настроенных избирателей.
Напомним, что помимо Либеральной партии, лидером которой является нынешний премьер, в правящий альянс входит Национальная партия. Она имеет меньшую поддержку, но вместе две партии получат необходимое большинство. Глава Национальной партии Джойс Барнаби является заместителем Моррисона, также у членов его партии несколько министерских портфелей. Обе партии имеют правоцентристские взгляды.
Оппозиционной же партией являются местные лейбористы. Претензии к Моррисону были уже в 2019 году, но тогда он одержал победу, которую многие назвали неожиданной. Нынешние выборы обещают быть не менее простыми. У лейбористов есть место, куда они сильно бьют: вопросы безопасности. Возможное появление китайской военной базы на Соломоновых островах их вряд ли радует.
Вообще у Австралии с начала пандемии отношения с Китаем установились довольно странные. Страны поддерживают огромный товарооборот. Несмотря на то что традиционно политическими союзниками Австралии являются США и Великобритания, в экономике ее зависимость от Поднебесной носит угрожающие масштабы. На Китай приходится треть экспорта страны, причем он в основном сырьевой и касается добывающей промышленности и продукции сельского хозяйства. При этом пятую часть австралийского импорта составляют китайские товары и услуги. Не стоит говорить и о том, что китайцы, в том числе граждане самой Австралии, закрепились в деловых кругах государства-континента.
В этом смысле обострение между Канберрой и Пекином, причем начатое именно Австралией, выглядит нелогичным. Тем не менее оно произошло и доказывает, что идеология и ценности начинают играть все более значимую роль, хотя экономика своего ключевого значения пока все-таки не потеряла.
Так или иначе, вступление в военный союз с Британией и США вместо обеспечения безопасности Австралии привело к прямой угрозе со стороны Китая. И это притом, что для этой самой безопасности Канберре теперь приходится наращивать военные расходы. Было ли это все прагматично со стороны правящей коалиции?
При этом оппозиция и пресса не могут забыть позорной сделки 2015 года, когда китайской коммерческой компании был сдан в аренду порт Дарвин на 99 лет. Она была заключена при коалиционном правительстве тех же партий, правда Моррисон тогда премьером еще не был.
Тогда ущербность договора была не так очевидна, как сейчас, когда власти уже заявляют о намерении потратить 1,5 млрд австралийских долларов на строительство альтернативного порта.
Ставка на внешнюю политику, и прежде всего на вопрос об угрозе со стороны потенциальной китайской базы на Соломоновых островах, парадоксальным образом оправдывает себя в стране, где больше всего привыкли заботиться об уровне жизни и более мелких вопросах внутренней жизни. Акцент на критику правящих сил уже дал преимущество оппозиции. По опросам Australian newspaper, 53% жителей предпочли бы видеть у власти лейбористов, а не правящую сейчас коалицию. Впрочем, окончательные выводы делать пока преждевременно, учитывая то, что аналитики и в 2019 году сначала прочили лейбористам победу.
Константин Ремчуков 
