0
2390
Газета Exlibris Печатная версия

29.12.2012

1. Возмутительно нелогичные

Тэги: шестидесятники, евтушенко, мориц, войнович


шестидесятники, евтушенко, мориц, войнович Я шатаюсь в толкучке столичной...
Фото Арсения Несходимова (НГ-фото)

Поколение шестидесятников уже можно причислять к классикам. Многие их юбилеи отмечают с оттенком грусти, вместо «исполнилось» говоря «исполнилось бы». Среди таких печально праздничных событий уходящего года – 80-летие Роберта Рождественского, 80-летие Василия Аксенова, 75-летие Александра Вампилова...

Хотя многие классики современны и по-прежнему пребывают в хорошей человеческой и творческой форме. Например, Евгений Евтушенко дважды юбиляр: по факту он 1932 года рождения, по документам – 1933-го. Поэтому 80-летие может праздновать и в этом году, и в следующем. Он заслужил. Он символ шестидесятничества. Многоликий символ: «Я разный – я натруженный и праздный,/ Я целе- и нецелесообразный./ Я весь несовместимый, неудобный,/ Застенчивый и наглый, злой и добрый» и т.д. и т.п. Прозаик, публицист, режиссер, актер, сценарист, депутат, трибун, составитель поэтических антологий, создатель музея самого себя. «Конечно, по верховному замыслу, Евтушенко даровитее Бродского, подлиннее, в нем больше вещества первородной поэзии. Но Бродский отдал поэзии все, что имел, а Евтушенко ≈ не все. Какую-то часть пожертвовал черт знает чему. Всякой всячине, всегда клубящейся вокруг. К тому же не было над ним откровенно омерзительного судилища, не было ссылки – и великих заступников не было. Виноват ли он в этом? Не знаю», – писал Александр Межиров в предисловии к одной из многочисленных евтушенковских книг. Но в первую очередь Евгений Евтушенко, конечно же, лирик:

Я шатаюсь в толкучке столичной

над веселой апрельской водой,

возмутительно нелогичный,

непростительно молодой.

Занимаю трамваи с бою,

увлеченно кому-то лгу,

и бегу я сам за собою,

и догнать себя не могу.

Удивляюсь баржам бокастым,

самолетам, стихам своим...

Наделили меня богатством,

Не сказали, что делать с ним.

Хотя для многих Евтушенко – это прежде всего «поэт в России больше, чем поэт» и «Хотят ли русские войны».

Как и еще один юбиляр-шестидесятник 2012 года, «поэтка» (так она сама себя называет) Юнна Мориц – это в первую очередь «Под грустное мычание,/ Под бодрое рычание,/ Под дружеское ржание/ Рождается на свет/ Большой секрет/ Для маленькой,/ Для маленькой такой компании,/ Для скромной такой компании...» или «Собака бывает кусачей только от жизни собачьей» и другие песни из мультика «Большой секрет для маленькой компании». И «Когда мы были молодые/ И чушь прекрасную несли/ Фонтаны били голубые/ И розы красные росли» – песня Татьяны и Сергея Никитиных тоже на слова Мориц. Но если у Евтушенко «социальность» заслонила лирику, то у Юнны Мориц – наоборот. А жаль, почитайте ее «гражданские» стихи:

Когда Москва, как римская волчица,

Вас выкормила волчьим молоком

И весь волчатник ваш одним ползком

В Москве пошел за славой волочиться, –

Тогда не ваше ли презрение к Москве,

Которое сегодня стало модой,

Является культуры волчьей мордой

В неблагодарной вашей голове?..

Слава самого известного сатирика-шестидесятника Владимира Войновича тоже, между прочим, началась с песни (и это одна из лучших песен о космосе) на его стихи – «Заправлены в планшеты космические карты»: «Я верю, друзья, караваны ракет/ Помчат нас вперед от звезды до звезды./ На пыльных тропинках далеких планет/ Останутся наши следы». Это уже потом Войнович стал автором «Чонкина», повести «Шапка» (по которой Григорий Горин написал пьесу «Кот домашний средней пушистости»), антиутопии «Москва 2042». До 2042-го еще далеко, а многое из описанного Войновичем уже сбылось и продолжает сбываться. И еще сбудется: время шестидесятников еще не прошло.

В нем больше вещества первородной поэзии.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Перед Чеховым и Буниным

Перед Чеховым и Буниным

Александр Макаров‑Век

У Николая Космина слилось все: драматургия, поэтический язык, образность, высокая трагедия, а главное – высочайшее мастерство

0
433
Но мы зажмем носы

Но мы зажмем носы

Арсений Анненков

О книге Евгения Попова «Мой знакомый гений»

0
1141
Он был дьявольски умен

Он был дьявольски умен

Зоя Межирова

Такой разный Владимир Высоцкий: дерзость и безоглядность д’Артаньяна, деликатность и несовременная воспитанность

0
4056
Как исчезнувшую стрекозу

Как исчезнувшую стрекозу

Николай Фонарев

Пришло время Андрея Вознесенского

0
309

Другие новости

Загрузка...
24smi.org