Адаптация к инфляции

Непрекращающийся рост цен на продовольственные товары в последнее время прогнозируемо остается одной из самых обсуждаемых социально-экономических тем в стране. Ошиблись оптимисты: административными мерами остановить инфляцию не удалось. Заморозка цен, о которой правительство договорилось с производителями питания, оказалась заморозкой лишь на бумаге: за январь–апрель инфляция составила 6,3%. Причем в апреле, когда выборы уже прошли, а мораторий на рост цен все еще формально действовал, – 1,4%. Ошиблись, впрочем, и пессимисты, предрекавшие, что после 1 мая, окончания срока действия моратория, цены рванут вверх, стремясь отыграть месяцы искусственного сдерживания. Рост потребительских цен в первой половине мая составил всего 0,5%. Стоит, однако, напомнить, что в 2007 году инфляция за весь месяц май, а не за две недели, как ныне, составила 0,6%, то есть по сравнению с прошлым годом цены в мае растут удвоенными темпами. В целом же в 2007 году к 15 мая инфляция составила 4,3%. Сейчас уже трудно поверить, что еще год назад хлеб стоил всего 8–11 рублей, а литр молока едва достигал отметки 20 руб.

С начала этого года овощи и фрукты подорожали на 27%, макароны – почти на 17%, хлеб – более чем на 15%. И это продолжает оставаться одной из главных для населения проблем.

Между тем хорошо видно, что инфляция так пока и не стала темой в политической жизни страны.

Ведущие политические силы, как оппозиционные, так и провластные, не смогли «раскрутиться», приобрести политические очки, поднимая волнующие население вопросы. Реакцией оппозиции на проблему была вялая, рутинная констатация факта без предложения обществу свежих рецептов решения проблемы, даже без стремления (за редкими исключениями) хотя бы сделать на ней элементарный пиар. Реакция власти оказалась ненамного лучше – наигранная жесткость, попытка поиграть мускулами с последующим фиаско – откровенным признанием собственного бессилия.

Однако примечательно, что и общество в целом не слишком стремится политизировать проблему. Граждан, впрочем, все так же раздражает бессилие власти. А еще они не верят в официальную статистику – у них своя статистика, основанная на сравнении цифр в чеках из магазинов, статистика, о которой редко услышишь от правительственных чиновников. Но политической проблемой, повторимся, для власти все это не стало.

Любопытен в этом плане характер освещения темы роста цен в медиаполе. Главная причина инфляции в подавляющем большинстве материалов СМИ – общемировой рост цен на продовольственные товары. Словом, дорожает везде, дорожает и у нас. Именно такая трактовка, рассмотрение внутрироссийской проблемы через помещение ее в глобальный контекст, абсолютно доминирует в информационном пространстве. Тут уже даже не до мелочной борьбы с монополизмом региональных перекупщиков, которых в октябре прошлого года недобрым словом помянул президент, – агфляция (новый термин, придуманный экспертами для объяснения резкого скачка инфляции в результате роста цен на сельхозпродукцию) шагает по планете. Медиапространство соответствующим образом формирует и общественное мнение. Отсюда и сложность какой бы то ни было политизации общественных настроений по этому поводу. Раз уж с проблемой не может справиться весь мир, то и предъявлять жесткие претензии к власти становится как-то некорректно.

Более того, политическая актуальность проблемы для общества за последнее время даже снизилась – вместе с актуальностью проблемы как таковой. Нет, цены, как уже упоминалось, растут все так же бойко, как и прежде. Но первый шок от резкого их повышения уже прошел, наступило некоторое привыкание. А адаптироваться к постепенно ухудшающимся условиям всегда проще, чем к резкому ухудшению окружающей обстановки.

Не стоит, впрочем, забывать, что способность к адаптации все же имеет свои пределы. Да и, как показывают социологические опросы, от новой конфигурации российской власти население в первую очередь ждет именно решения инфляционной проблемы.