Дорога из никуда в никуда

Неблагодарное это дело – снимать о молодежи, ибо рискуешь очутиться в собственных сладких соплях, подобострастно изогнувшись перед молодым поколением, – смотрите, мол, я такой же, как вы, крутой и отвязный. Но именно самой молодежи меньше всего нужно кино про себя самое – она и так все про себя знает и выстраивается в очереди на «Властелина колец» и прочие «спецэффектные» красоты. Поэтому вся тяжесть ответа на вопрос «Легко ли быть молодым?» ложится на плечи взрослых.

До Подниекса, кажется, особо никто и не задумывался, легко ли быть молодым. Разумеется, легко, а кому у нас еще везде дорога? Только оказалось, что дорога молодым лежит далеко не всегда в райские кущи да или просто в нормальную жизнь. Новый фильм молодого режиссера Андрея Прошкина «Игры мотыльков» (по повести Владимира Железникова «Чучело-2») грустно констатирует: в никуда. В это неосязаемое, не очень понятное, страшное и болотно-тягучее «никуда» лежит путь тех, кто есть наше будущее, надежда страны и строитель новой жизни. Это очень простая география: если ты «нигде», то и попасть можешь только в «никуда».

«Нигде», «никуда» и «никто» – это мир провинциального городка, в котором живет 17-летний Костя (Алексей Чадов) вместе со своей очень любящей, но не слишком обремененной моралью матерью (Мария Звонарева). В своем городке Костя – уже кумир, он пишет рок-н-ролльные песни с легким привкусом протеста вроде «Я хочу, чтоб на свете разрешили курить детям... затяг... ништяк» (кстати, песни к фильму написал Сергей Шнуров, он же Шнур, который исполнил и небольшую роль в фильме). Костя даже умудряется съездить в Москву на конкурс и занять там третье место. Но незадолго до этого, раздухарившись, угоняет машину и, посадив туда знакомых подвыпивших девчонок, с гиканьем носится по городку. Итог печален – две загубленные жизни, сбитого старика и самого Кости, загремевшего в тюрьму. Затяг. Ништяк.

Другой итог для Кости страшнее, чем зона, – это осознание того, что так жить нельзя. Тормозной путь угнанной «Волги» словно поделил Костину жизнь пополам. В первой половине остались перекрашенные бессмысленные вечно бухие девчонки, спокойно умыкающие из-под родного крова накопленные родителями деньги; влюбленная соседская девчонка (Оксана Акиньшина); череда маменькиных любовников, на которых он смотрел как на привычный квартирный атрибут; и самое главное – песни, гитара, надежды. Все это было не бог как весело, но с этим можно было жить. Казалось, что можно. После зоны вроде все осталось, но девчонки кажутся совсем уж бессмысленными; влюбленную соседку, оказывается, можно изнасиловать, чтобы под ногами не путалась; мать начинает глобально раздражать; но главное – гитара не звучит. И маленький мирок, в котором и раньше было тесно, теперь становится хуже той тюрьмы, откуда Костя только что вышел. Затяг. Ништяк.

В конце режиссер словно дает зрителю маленькую надежду на то, что «все будет хорошо», – Костя собирается ехать к сбежавшей в деревню матери, прощения, видимо, просить. «Поедем со мной?» – спрашивает он подружку, над которой недавно надругался. А девочка молчит. И трамвай тихо шуршит по рельсам. И нет никакого ответа. Надежда призрачна. Ничего не изменится. Все будет как раньше, только гитара, как раньше, уже не зазвучит. И кажется, режиссер не слишком уверен в собственном оптимизме, хоть и пытается уверить нас, будто его герой способен вернуться к утерянным было ценностям: семья, дружба, любовь... Из никуда можно вырваться только в никуда. Или в тюрьму. Затяг. Ништяк.

«Игры мотыльков» – вторая самостоятельная картина Андрея Прошкина. Первая – «Спартак и Калашников» – была отмечена «Золотым орлом» как лучший дебют года. И если первый опыт еще грешил юношеским желанием дать мгновенные ответы на сложные вопросы, то ко второму своему фильму Прошкин-младший (его отец – Александр Прошкин, снявший такие известные картины, как «Холодное лето 53-го», «Русский бунт», «Увидеть Париж и умереть», «Трио» и др.) профессионально повзрослел и понял, что на хрестоматийный отныне вопрос «Легко ли быть молодым?» нет хрестоматийного ответа. Спокойный пессимизм режиссера словно передается и актерам, которые при минимальной внешней нервозности несут весомый экспрессивный заряд, – и Алексей Чадов, и Мария Звонарева, и Юрий Кузнецов, и Оксана Акиньшина. И тема, которая во все времена так легко становится приманкой для спекулянтов, разыграна Андреем Прошкиным пусть и не без огрехов, но честно и внятно. Что вообще в нашем кино в последнее время большая редкость.