Григорий Заславский
'Альтер эго' героя в железной клетке. Сцена из спектакля 'Подземный бог'.
Фото Евгения Зуева
Архипов – один из новых лидеров и без того уж знаменитой екатеринбургской школы, давшей сперва России, а затем и миру Олега Богаева, Василия Сигарева и братьев Пресняковых. Еще один ученик Николая Коляды. Пьеса Архипова «Дембельский поезд» год назад получила первую премию на екатеринбургском конкурсе «Евразия» и сразу же пошла по России. По России, но не в Москве и не в Петербурге: история трех солдат-инвалидов, спешащих с войны домой, строящих мирные планы, а в итоге оказывающихся мертвецами, мечтающими о неслучившейся жизни, – такая история для Москвы, вероятно, не подходит. Недостаточно политкорректна.
«Подземный бог» – несколько эпизодов, разговоров и сцен, записанных в екатеринбургской подземке. Тут и обязательная страшилка – о появлении в метро страшного маньяка, который наводит ужас на женщин и детей. И обязательный роман, сложенный из одних только случайных, хотя и повторяющихся свиданий. «Подземный бог» стал лауреатом нынешней «Евразии», и Москва решила: это можно показать пугливой столичной публике. Премьеру сыграли в рамках проходящего сейчас фестиваля «Открытая сцена» на площадке Центра имени Мейерхольда.
Поскольку история – про метро, то и публике предложили сесть соответствующим образом – как в вагоне метро, ряды стоят по обе стороны площадки. Как это делают герои Архипова (и как это, естественно, случается с пассажирами метро), можно разглядывать сидящих напротив. И что-то думать и придумывать про них.
Истории про метро нынче входят в моду. Можно вспомнить неудачу спектакля Леонида Трушкина, который какое-то время тому назад предпринял попытку перенести на сцену сценарий американского фильма «Подземка». Вернее, творческую его удачу и неудачу коммерческую: в спектаклях Театра Антона Чехова публика хочет видеть уже проверенных временем знаменитых артистов, а в «Подземке» Трушкин впервые занял только молодых. Не так давно Елена Невежина представила в одном из московских клубов короткие истории про московское метро, сочиненные Натальей Назаровой в духе Даниила Хармса. Пьеса Архипова – такая же, из коротких эпизодов-фрагментов, местами жестких, местами чуть-чуть страшных, иногда смешных, соединенных авторской речью, отсчитывающей станции екатеринбургской подземки. Автор – наш Вергилий в чужом и незнакомом метро.
Так в пьесе. В спектакле, который поставил ученик Камы Гинкаса Антон Коваленко, за целое отвечает уже не автор, не герои, а музыка. Герои мелькают, спешат, вероятно, создавая иллюзию привычной суеты в переходах и на станциях. Не разглядеть ни лиц, ни интонаций, слова не успевают сочетаться в более или менее складный рассказ. Отдельно стоящие (вернее – пробегающие!) фрагменты соединяет саундтрек Евгения Вороновского, альтернативный шансон в авторском исполнении Сергея Бабкина, который поет, подыгрывая себе на гитаре. Ну и, конечно, вокальная перкуссия (в пресс-релизе исполнители названы так: Вахтанг & Иван Тауре).
Ученик Камы Гинкаса на выдумку, конечно, хитер: то у него хлопают железные дверцы, из которых сложена торцевая стена, то вдруг в одном из открывшихся окон возникает кукла – это тот самый негр, маньяк, который держит в страхе нервных пассажирок метро, является собственной персоной. Вернее, нет: собственной персоной чернокожий герой с вокальной перкуссией выходит на сцену чуть позже (вероятно, это Иван Тауре – вряд ли Вахтанг┘), после короткого кукольного представления. А альтернативный шансон расцветает в железной же клетке, которая выстроена в противоположном от металлической стены торце.
На первых представлениях не продавали программок, оттого было не понять, кто и кого играет. Но вот беда: спектакль поставлен так, что по его окончании не возникает подобных вопросов. Кто-то бегал, кто-то раздевался чуть-чуть, снова одевался, снова бегал, кто-то пел, другой молчал, но всё – бегом, как-то без толку, не оставляя ни сильных впечатлений, ни ярких воспоминаний.
