История позирования перед объективом

Государственный литературный музей представил выставку «Золотой век русской фотографии».

Что может быть для современного человека проще и привычнее, чем фотография? Но при всей простоте и доступности жанра, что может быть загадочней и притягательней, чем старая пожелтевшая от времени фотокарточка? Фото столетней давности, а то и еще постарше. Изящная барышня в широкополой шляпе и седовласый господин в пенсне – минувшая эпоха, история и прочее и прочее. Когда их видишь написанными маслом на холсте, как-то сразу понимаешь, что жили они давно и все это уже неправда, но на фото – странное дело – они оживают, и даже хрестоматийные персонажи воспринимаются живыми людьми. Ну вот, например, почтенная старушка в чепце с кружевами – Анна Алексеевна Андро, снятая в Варшаве в 1870-е гг. А более полувека назад старушка звалась Аннет Оленина и, кружась в танце, кружила голову Пушкину. Он посвящал ей лирические стихи и просил ее руки, но получил отказ. А вот каток и статный мужчина на коньках – оказывается, Лев Толстой. Еще один серьезный молодой человек с усами и бородой и надпись его рукой на фото: «Милому приятелю Ф.Шехтелю И.Левитан». Действительно, мило┘

Но выставка, если верить пресс-релизу, не о них. Она – об истории развития фотоискусства в России, начиная с 1840-х годов и до 1914 года. Однако одной только Россией дело не ограничилось. Начинается экспозиция, как положено, с портрета Луи-Жака Дагера, разработавшего первый практически пригодный способ фотографии. Его идея заключалась в том, чтобы получать изображение на полированной поверхности серебряной пластины, пропитанной парами йодида, которые делали пластину чувствительной к свету. Изображение получалось зеркальным, рассматривать его можно было только при определенном освещении. Изображения, «нарисованные светом», быстро приобрели популярность, однако были еще непривычными и в середине XIX века часто «раскрашивались» красками, масляными или акварельными. Получался довольно оригинальный микс.

Фотопортреты, конечно же, составляют большую часть экспозиции. Многие из них развешены группами на специальных щитах, обтянутых обоями а-ля позапрошлый век, и получается как бы фрагмент стены кабинета. Поверить в то, что все так и выглядело, помогают интерьеры – выставка разместилась в одном из зданий Литературного музея – особняке в Трубниковском переулке. Особняк этот больше известен как дом московского коллекционера и попечителя Третьяковской галереи Ильи Остроухова. Словом, слилось в одну чрезвычайно живописную картину все – старые залы с лепниной на потолке, богемная жизнь и находка Дагера.