Держись, браток, Господь нас уважает!

У него не все гладко, но он ищет. И это главное.
Фото Алексея Калужских (НГ-фото)

Юрий Шевчук привез в Москву новый диск «Прекрасная любовь», который стал основой концерта ДДТ во МХАТе им. Горького. Пусть название диска не собьет вас с толку – здесь нет ничего от вздохов на скамейке, цветочков любимой и телячьих нежностей, хотя название так и просится в заголовок дамского любовного романа.

Шевчук – мужик не трусливый. Прекрасно зная о своей репутации артиста, заигрывающего с публикой красивыми выпадами в адрес то власть предержащих, то денежных мешков, то просто бездуховной толпы, он и не думает эту репутацию опровергать. Поэкспериментировав со словом и музыкальной формой в «Единочестве» и «Пропавшем без вести», Юрий Юлианович взял да и ринулся в шансон, рискуя получить наотмашь за предательство рока. Только не в тот шансон он ломанулся, что смачно перетирает лагерный сленг и хрипло спекулирует тюремной романтикой. Шансон Шевчука – особый, он задиристо подражает Высоцкому, ничуть не скрывая этого и даже посвятив ему песню «Цыганочка». «Генерал ФСБ» и «Капитан Колесников» – словно поклон Высоцкому, в котором и уважение, и легкая пародия, и грустное шутовство. Одновременно он трепетно расшаркивается перед Окуджавой, сочиняя песни, уместные у костра под бутылку и под три блатных аккорда.

Шевчука всегда штормит. Особенно в последнее время. То его заносит в область пророчеств и мессианства, и тогда видно, как начинает раздражать его та часть публики, что ждет от него только песен. Публика раздражается не меньше, публика любит пророков, которых выбирает сама. То Шевчук уносится в лирические дали, и тогда появляется «Прекрасная любовь», где и любовь, и политика, и невыносимая жалость к погибшим на идиотских войнах. Его упрекают в том, что он помешался на войне, а сам никогда не воевал. Хотя почему-то аналогичный факт не мешает поклонникам Высоцкого любить его военные песни. На самом же деле единственное мерило – степень таланта и искренности. Шевчук в гораздо меньшей степени конъюнктурен, чем многие его коллеги по гитаре. Он не стал сфинксом русского рока, он подвижный и ищущий. Он не кинулся в попсу или псевдофилософские нравоучения на сцене – такие тоже у нас есть.

Шевчук продолжает искать. Не все получается гладко, да оно и не должно, и не может. Гладкость – удел зажравшихся, заматеревших, оцепеневших от собственного величия. В песнях Шевчука – при том, что не всем может понравиться и джазовая обработка песен, и включение фольклорных перепевов, отдающих искусственностью, – все же остается душа. Не душевность, не душещипательность, а – душа. Душа неспокойная, неровная, то словно прикрытая панцирем, то обнаженная до предела. Но – главное – живая. Кстати, мало кто знает, что Шевчук как минимум раз в год дает огромные благотворительные концерты в пользу анонимных алкоголиков – все деньги идут Дому надежды на Горе, что под Питером, единственной бесплатной наркологической клинике в России.

«Держись, браток, Господь нас уважает!» – поется в одной из его песен. Завидное панибратство и самоуверенность. И в этом весь Шевчук – фамильярный и неуверенный, заносчивый и обидчивый, любящий публику и ее же порой откровенно презирающий. Вот такая «Прекрасная любовь»...