Наталия Звенигородская
Фото предоставлено пресс-службой Михайловского театра
Ко всему-то человек привыкает. Только-только, кажется, невероятной сенсацией прогремело известие о назначении Начо Дуато на должность худрука балета Михайловского театра, а уже четыре года прошло. По три премьеры от Дуато за сезон стали нормой. Почерк хореографа, показавшийся поначалу столь причудливым, теперь разборчив. И сегодня неожиданная новость о том, что знаменитый испанец перебирается из Петербурга в Берлин (в следующем сезоне он сменит Владимира Малахова на посту главы Берлинского балета), эффекта грома средь ясного неба не произвела. С любопытством, хотя и без особой ажитации ждем очередную мировую звезду, которая (а как иначе?) придет на смену нашему Начо. Тем более что расставание весьма условно. Оставив руководящий пост, Дуато выбрал в Михайловском театре судьбу хореографа-резидента (постоянного приглашенного хореографа), в каковом качестве и выпустил последнюю в уходящем сезоне балетную премьеру.
История балета «Белая тьма» трагична. Сестру хореографа погубили наркотики. Он не мог молчать. Одноактный балет-реквием на музыку Карла Дженкинса увидел свет в 2001 году в Мадриде. Хотя в спектакле есть центральная пара (Ирина Перрен и Марат Шемиунов) и восемь человек «хора» (среди которых, наряду с зеленой молодежью, например, Леонид Сарафанов и Анжелина Воронцова), все они, строго говоря, не люди, не действующие лица. То есть при желании можно, конечно, вычитать некий сюжет об «отношениях», но все же исполнители здесь скорее - краски, ноты. Как заметающий все пространство сцены смертельно белый порошок (раскрывая закулисную кухню, нам объяснили – кокаина серебряной пылью с колосников струится поваренная соль). Все это оттенки, диссонансы. Чувства, настроения в движении. Как всегда у Дуато. Посмотрев несколько его балетов, авторство «Белой тьмы» определишь безошибочно. Но, хоть это не социальный проект и вряд ли, размышляя о телесной и душевной ломке, автор рассчитывал отвратить кого-то от пагубной страсти, нечто (не тень ли так неорганичного Дуато морализаторства?) на сей раз помешало ему раскрыться во всей вдохновенной свободе.
Зато путь, пройденный рядом с ним артистами Михайловского балета, эта двадцатипятиминутка очертила ясно. 80 кг NaCl, что расходуются за спектакль, ассоциируются с тем самым «пудом соли», который они «съели» вместе за эти годы. Съели не напрасно. В ком-то, как, например, в примадонне труппы Ирине Перрен, высветились новые грани индивидуальности. А кому-то, как Марату Шемиунову, балеты Начо Дуато помогли вырваться из круга вечных превращений «самого надежного партнера», выйти из-за спины балерины, став величиной самодостаточной. Если в дальнейшем артистам удастся сохранить усвоенные навыки, не прекращая совершенствоваться и в классике, цены им не будет.
