Запах ночи

Реальность и былины Поморья. Фото Андрея Щербака-Жукова

Александр Орлов не боится сложных метафор. Запах ночи – образ даже опасный, для всякого ночь пахнет по-разному. Кто-то вспомнит едва уловимый дух старого дачного дома, в который приезжаешь вечером из города: запах смолы еловых поленьев и дегтярного дымка сгоревшей в печи бересты, диванного плюша, хранящего аромат разложенной по осени антоновки, семейных книг и сохраняющего свойства в неубиваемом флаконе еще советских времен, средства от комаров «Ангара»; но физическая память другого человека может мгновенно подсказать отдушку вина и секса… Здесь и проходит водораздел. Для Александра Орлова запах ночи – это то, что мы чувствуем в кабине «КамАЗа», а там пахнет оружием, это тревожный запах разогретой стали и масла с примесью едкой солярки. Но если опустить стекло, долетит настой скошенной травы и смоченной дождем опавшей листвы. «Запах ночи доверчиво-синий/ На сиденье прилег…» Использование этого сравнения в стихотворении «Рассекая дождливые вязи…» – тест, поиск единомышленников. Эта внутренняя, возможно, не до конца осознанная потребность автора выдает в нем поэта, для которого важна реализация своих творческих устремлений, а не статус в той или иной литературной группировке.

Новая книга стихов Александра Орлова «Время вербы» подтверждает его самостоятельный, уже полностью сложившийся эстетический и поэтический мир. Поэзия Александра Орлова всегда в определенном смысле конкретна, она сопротивляется расширительному толкованию. Юный рыболов, который видит на краю горизонта сияющий храм; «созвездие медвежье», что опускается на Заонежский край на один «лунный час»; розовеющие с рассветом ели… В стихотворениях вошедшего в книгу цикла «Былины Поморья» пейзажные образы пересекают границы точного реализма и превращаются в романтические. Часто это романтика путешествия, впечатления, даже чувства северных земель, Поморья, для чужого им человека предстающих агрессивной и безмолвной ледяной пустыней и лишь в ответ на инстинктивную любовь открывающих невероятную красоту, придающих жизненных сил. Поэт смело и уместно использует диалектную лексику: свежевыжатый ягодный сок имеет наше, северно-русское название, и это не «фреш», а «кёж». Всочь – встречный ветер на Белом море. Есть и другие примеры.

Романтические образы могут появиться и без связи с путешествием. При кажущейся простоте стиха некоторые метафоры выглядят как истинные драгоценности на скромном бархате футляра. «Мне показалось, в глубине скворечни/ Что ввысь тянулась в гуще дубняка,/ Таился холод загрубевший вешний,/ Оставленный зазимьем «на пока». В стихотворении «Мне показалось» сдержанная, но красивая аллитерация оформляет свежий образ, подвластный лишь наблюдательному художнику.

Александр Орлов. Время вербы. – М.: Вест-Консалтинг, 2015. – 80 с.

Порой Александр Орлов, словно делая над собой усилие, не очень-то охотно приоткрывает читателю ироническую сторону своей одаренности. В стихах проглядывает ирония – сдержанная, подспудная, требующая усилия для восприятия. Белоснежные семена тополей в стихотворении «Клубится пух…», наследие советских озеленителей, злосчастное украшение Москвы, проникнув в квартиру, дуновением складывается в фигуру, «грядущую в пуховых ворохах», и поэт узнает в ней Чура, древнего духа предков. Чур ворчит, намекает на угощение, приглашает на именины и удаляется, жалуясь на забвение… Но помимо улыбки в таких строчках читается восприятие мира, органично сочетающего дохристианскую и православную Русь.

Эстетические и мыслительные, художественные закономерности поэзии Александра Орлова взаимодействуют внутри отчетливого внешнего, социально-исторического контура. В стихи словно самостоятельно, без разрешения автора, входят образы русских героев Первой мировой войны – эта тема в теперешние времена столетия событий 1914–1915 годов не могла ускользнуть от Александра Орлова. «Из туч окровавленных вышли/ Навстречу ветрам/ Погибшие в Перемышле/ Архип и Харлам». Они, несомненно, пришли из другого мира, но фигуры и лица солдат Русской императорской армии хорошо видны автору, как Лермонтов видел гренадеров Наполеона. «Их лики впитают витрины/ Подхватят такси», в ночи разнесут угасающие на лобовых стеклах отражения по Москве, освежая ее неверную память. Новые, сильные лирические стихи посвящены Великой Отечественной.