Андрей Бородянский Скандальная история с вручением вторых золотых медалей канадским фигуристам, ставшая самым шумным событием Олимпийских игр, ошеломила. Как ошеломляет всякая пощечина, даже если она не первая. Может быть, особенно оглушительной она показалась потому, что спорт, особенно фигурное катание, в России принимают близко к сердцу почти все. Понятно, что гораздо меньше внимания обращают российские телезрители на аналогичные, в общем-то, оплеухи, полученные нашим Отечеством по "другим ведомствам".
В прошлом году Владимир Путин первым из глав государств выразил соболезнования президенту Бушу в связи с трагедией, постигшей Америку 11 сентября. В обмен Россия получила несколько сомнительный статус союзника с неопределенными полномочиями, а в довесок - вполне определенное военное присутствие США неподалеку от своих границ, в традиционном регионе российского влияния - в Средней Азии.
Российские политики, включая силовиков, очень рассчитывали, что новый союзник теперь проникнется нашими проблемами в Чечне и велит перестать наконец долбать Россию за ее чеченские дела на каждом форуме и ассамблее. Ничего подобного. На сессии парламентской ассамблеи Совета Европы этим наивным политикам быстро вправили мозги, чтобы не путались: одно дело бороться с мировым терроризмом в Афганистане, и совсем другое - в Чечне. Первая борьба освящена благословением Буша-младшего, вторая же - не освящена. Это понимать надо.
Сейчас идут дебаты по поводу вступления России во Всемирную торговую организацию. Спор сводится в основном к условиям приема. Условия эти могут - в зависимости от договоренности - оказаться и льготными, открывающими России полноценный выход в мировое экономическое пространство, и просто гибельными для отечественной экономики. Какими же они будут в реальности? Крайне сложно надеяться на благоприятный для России исход переговоров, слишком явным и откровенным становится пренебрежительное отношение в мире к России.
Столь же явным становится и неспособность политиков, дипломатов, экономистов и т.д. и т.п. отстаивать российские интересы. В большинстве своем они по-прежнему мыслят и действуют в духе той эпохи, когда нашу страну хоть и не любили, зато боялись. Страх приносил немалые дивиденды на международной арене.
Теперь мы рассчитываем, что аналогичные дивиденды нам будут повсеместно выдавать не из страха, а из уважения. Но тогда нашим политикам не надо забывать, в какой мир они пытаются "интегрироваться": западная цивилизация - не та компания, где уважают людей, безропотно сносящих пощечины. В истории со вторыми золотыми медалями ни Госкомспорт, ни Национальный олимпийский комитет не сочли нужным подавать официальный протест в МОК, ограничившись ни к чему не обязывающими заявлениями. Не хотели выглядеть скандалистами? Но скандалист - это совсем не тот, кто вступается за свое достоинство, даже если при этом он повышает голос.
Впрочем, чиновников самых разных ведомств в первую очередь волнует не престиж страны, даже не экономические последствия падения этого престижа. Ведь его-то персональная чиновничья щека от пощечины не чешется. В системе пресловутой "вертикали власти" самое главное - начальственное указание и одобрение. А самое опасное - начальственное же неудовольствие. Такая система естественным образом лишает чиновников любого уровня - от курьера до министра - самостоятельности, инициативы, энергии. В конечном итоге, похоже, она лишает их разума. Зачем думать, если "наверху" думают?
Таким образом, жесткая система властного подчинения, чем стройнее и вертикальнее она становится, менее эффективно работает. Вся пирамида власти при принятии любого мало-мальски серьезного решения выжидательно смотрит на вершину. И главная задача всей огромной массы этой чиновничьей пирамиды сводится к банальной функции опоры для вершины, ее фундамента. С побочными свойствами лежачего камня.
