Принудительные работы стали заметны в судебной статистике

В стране созданы исправительные центры вместимостью 40 тысяч осужденных. Фото агентства «Москва»

Судебный департамент при Верховном суде (ВС) РФ в сводной статистике за 2023 год, в частности, указал, что принудительные работы как альтернативу тюремному заключению стали назначать в пять раз чаще, чем за предыдущий отчетный период. Однако, по мнению экспертов, пока все-таки не приходится говорить о том, что гуманизация судебной системы стала, по сути дела, необратимой. Потому что применение мер наказания, связанных с лишением свободы, остается стабильно широким, нужны изменения не на проценты, а на порядки.

Согласно данным Суддепа, в прошлом году суды назначили лишение свободы в 171 тыс. случаев. Это вряд ли может свидетельствовать о каком-либо сущностном улучшении, ведь в 2022-м подобных решений было 182 тыс. Между тем количество уголовных дел, поступающих в суды первой инстанции, в целом существенно сократилось. В 2023-м таковых было 720 565, тогда как в 2022-м – 776 269.

Однако позитивной тенденцией все-таки можно посчитать тот факт, что в 2023 году суды почти в пять раз чаще назначали принудительные работы именно в виде альтернативы лишению свободы. Число приговоренных к такому виду наказания в итоге возросло с 3,6 тыс. до 17,3 тыс. человек. Процесс гуманизации затронул и сферу мер пресечения подозреваемым и обвиняемым. Применение запрета определенных действий увеличилось почти на 52%. При этом на 6% сократился объем удовлетворенных ходатайств со стороны следствия о заключении под стражу, а на 11% – судебных решений о согласии на продление ареста.

По просьбе «НГ» отчет Суддепа ВС РФ проанализировали практикующие адвокаты. В представленной общей картине они тоже не увидели в работе отечественной Фемиды каких-либо значительных изменений. Как и раньше, высок показатель в отношении лиц, получивших реальные сроки заключения, также по-прежнему широко применяются и аресты в качестве меры пресечения. При этом для такого арестанта перспектива выйти из-под стражи еще до приговора суда все так же ничтожно мала. Процент отмененных обвинительных приговоров несоразмерен с уровнем отмены приговоров оправдательных. Как и прежде, лишь единицы из оказавшихся на скамье подсудимых могут рассчитывать на оправдание.

Как сказал «НГ» адвокат адвокатского бюро ZKS Адвокатской палаты Москвы Алексей Лямин, с одной стороны, стоило бы отметить некоторую либерализацию по отдельным направлениям уголовного судопроизводства. Например, действительно стали значительно чаще назначаться принудительные работы. С другой стороны, процент заключений под стражу не просто остается стабильно высоким – суды продолжают практически в 90% случаев соглашаться со следствием. Даже более важно, что апелляционная инстанция изменяет меру пресечения на менее строгую лишь по 1,5% жалоб. «Такие показатели свидетельствуют не только об отсутствии послаблений при избрании мер пресечения, но и о неэффективности судебного контроля в целом. Получается, что если уж следователь вышел с соответствующим ходатайством, то оно будет и удовлетворено, и оставлено в силе», – подчеркнул Лямин.

Адвокат Овагим Арутюнян, в свою очередь, полагает, что статистика все-таки свидетельствует о положительных сдвигах, «ситуация с реализацией принципа гуманизма несколько улучшилась». Однако, подчеркнул он, нельзя не отметить, что показатели удовлетворенных ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и наказания в виде реального лишения свободы до сих пор довольно высокие. Так что следственные органы, похоже, не отказались от практики, когда мера пресечения зависит от сделанных лицом показаний. И по-прежнему действует тенденция: «Если до вынесения приговора человек содержался в СИЗО, то вероятность лишения свободы кратно увеличивается. И наоборот, если он до приговора был на свободе, то скорее всего будет назначено более мягкое наказание», – заметил эксперт. Он также обратил внимание на то, что намного чаще, чем в 2022-м, суды стали назначать принудительные работы. А значит, все же «можно сказать, что изначальная идея данного института – принудительные работы как альтернатива лишению свободы наконец-то стала реализовываться». Но Арутюнян не исключил, что здесь более важным оказалась оптимизация бюджетных расходов: общеизвестно, что заключенный в колонии обходится государству дороже, чем тот, кто отбывает принудительные работы. К тому же, напомнил он, из зарплаты таких людей, которая больше, чем за решеткой, и больше удерживается в пользу государства.

Адвокат, советник Федеральной палаты адвокатов РФ Борис Золотухин подчеркнул, что из особо примечательных, то есть положительных для общества показателей судебной статистики действительно стал пятикратный (с 3566 в 2022-м до 17333 в 2023-м) рост числа осужденных, которым назначили принудительные работы. Подобное, по его мнению, свидетельствует о надлежащей работе исполнительной власти по реализации законов. Он напомнил, что ранее такой вид наказания применялся крайне редко из-за отсутствия в стране должного количества исправительных центров, которые были далеко не в каждом субъекте РФ. Однако по состоянию на 1 января 2023 года количество таких учреждений достигло 367 с возможностью разместить там более 40 тыс. осужденных. Как считает Золотухин, есть все основания полагать, что в текущем году данная мера уголовного наказания будет применяться не менее часто. В то же время, отметил он, стабильно негативным показателем остается процент оправданных, который уже длительные годы колеблется на уровне 0,3%. По его словам, «обществом данный показатель воспринимается как свидетельство неизжитого в ходе судебной реформы обвинительного уклона судов». С учетом того, что процент оправдания судами присяжных составляет от 16 до 25%, данные о работе профессиональных судей свидетельствуют, что судебная система благоприятствует следствию, оправдывая одного человека на 300 осужденных, а «конституционный принцип презумпции невиновности не является основополагающим», констатировал Золотухин. Не случайно, заметил он, в среде юристов популярен такой анекдот: «У судьи спрашивают – «можешь осудить невиновного?», а тот отвечает – «ни в коем случае, условное дам».