Продано!

Кустодиевская 'Красавица' была продана за 1 230 900 долларов. Это рекорд для русских торгов.

Счастья полные сандалики: в Лондоне, в аукционном доме Сотбис, состоялись "русские торги". Продана с молотка часть коллекции ценных вещей и картин, принадлежавших Федору Шаляпину. Информагентства скрупулезно подсчитывают чужую прибыль: "Красавица" Кустодиева размером 78,5 на 100 сантиметров пошла за 1 230 900 долларов плюс страховая премия и налоги, итого - полтора. "Видение отроку Варфоломею" Михаила Нестерова (94 на 110,5) досталось "даме в очках и коричневом костюме" за семьсот тридцать восемь с половиной тысяч. В цифрах возможна путаница: одни приводят цену в фунтах стерлингов, другие - в наших "условных". В любом случае - цена признается "рекордной". Сбылось наконец! Триумф! Русское искусство заняло достойное место на пиру жизни.

Кроме названных картин разошлось и еще кое-что: Коровин, Фальк, Айвазовский, Гончарова... Сгоряча пытались продать даже собственность Русского музея: портрет великой княгини Александры Павловны кисти Федора Боневского был вывезен в годы войны в Германию и считался утерянным. Ну, не важно. Главное - "нас заметили".

Отвращение, испытываемое по поводу эйфории, в каковой пребывают сообщающие о торгах корреспонденты, сравнимо разве что с предстоящими нам (гордостью? отчаянием?) в связи с предстоящим выступлением на конкурсе "Евровидение" великой и ужасной группы "Тату". Кабы нам вдобавок к "международному признанию" русского искусства еще "Евровидение" одолеть - тогда и помирать не жалко. Скажете нет?

Артбизнес - одно из самых постыдных изобретений современной культуры. Лет пятнадцать тому назад весьма знаменитый художник-митек Владимир Шинкарев сказал: "Живопись - самый сложный вид искусства, самый непонятный народу и самый нелюбимый им".

Не поспоришь - отлито в бронзе. Перестав быть "актуальным" (в зону "актуальности" нынче откочевали совокупляющиеся собачки и порубленные иконы), этот незапятнанный народными любовью и пониманием "вид" стал средством вложения денег. И ничем больше.

Ценность живописи вытеснена ценой. Единственное, почему кто-то платит деньги за картины, - это то, что картины эти обязательно поднимутся в цене; а поднимутся они потому, что кто-то заплатит за них еще больше - ожидая, что они будут подниматься в цене и дальше. Художественное значение предмета искусства есть нечто, определяемое рыночной стоимостью.

Если почитать современных художественных критиков, становится очевидно, что эта самая стоимость есть единственное, что занимает их умы. Торговля искусством перестала соотноситься с чем бы то ни было, кроме самой себя. Аналогичным образом устроен финансовый рынок. Когда финансист говорит, что та или иная валюта или акция начнет падать или подниматься, - она начинает падать (или подниматься), потому что все бросаются ее продавать (или покупать). Что именно обозначает эта акция, чему равен годовой доход страны, выпустившей валюту, - для рынка это совершенно не важно.

Точно так же покупателю искусства, как правило, безразлично, какая культурная традиция стоит за приобретенным им лотом. Очевидцы спорят: кому достались проданные на Сотбисе русские картины? Кто-то запустил слух, что "покупателям из России". В любом случае, если покупатели были "частными лицами" или представителями задыхающихся от непомерных налогов крупных корпораций, мы этого не узнаем. Да это ведь и не важно. Гораздо интереснее знать, как все это туда, на аукцион, попало. Чтобы по мере сил воспрепятствовать повторению подобных "триумфов".