Грузинская оппозиция все чаще путает активизм и экстремизм

Грузинская молодежь выбирает революционные методы протеста. Фото Reuters

Парламентские выборы в Грузии все ближе, и уже более-менее ясно, что местная политическая оппозиция находится в фундаментальном кризисе. Кризис политического и идеологического мышления налицо. Слоганы прозападничества о невиданных доселе дарах и благополучии приятны на слух, но воспринимаются многими как что-то далекое и труднодостижимое. Не имея четкого плана действий, оппозиция надеется на то, что западные «друзья» будут активно воздействовать на так называемое глубинное государство, требуя сделать выбор в пользу партии, которая будет проводить более солидарную политику, нежели «Грузинская мечта». И, конечно, эти же силы почувствовали, что в отличие от основного избирателя, который не склонен к насилию и радикальным шагам, есть местная молодежь, которую очень легко побудить к действиям с помощью угроз «конца европейского пути» и обещания тех благ, которые якобы посыплются на грузинский народ.

На фоне постоянных утверждений, что если бы не закон о «прозрачности» (иноагентах), если бы не «пророссийская» «Грузинская мечта» и если бы у власти были «верующие» прозападники, страна утопала бы в изобилии, у молодого поколения Грузии растет уверенность в необходимости радикальных шагов. Шагов, которые остановят деградацию и обеспечат безбедное будущее. И эта радикализация мышления, к сожалению, целенаправленно поддерживается Западом уже открыто. Однако трансформация активизма в радикализм и экстремизм лишь наносит дополнительный удар по стабильности и устойчивости государства, демократических институтов и подстегивает все стороны к дальнейшей радикализации.

Надо сказать, что исчезновение грани между активизмом и экстремизмом – глобальная тенденция, вызванная активными проповедями не только заинтересованных лиц, но и академических элит, построенная на том, что бескомпромиссная защита своих идей и интересов стоит выше любой другой ценности. Это утверждение, являющееся последствием слишком долгого и безболезненного существования в мире некоторых групп людей и даже целых поколений, несет угрозу стабильности не только отдельных государств, но и всей глобальной системы. Все меньше людей склонны слушать оппонентов и выходить на дебаты. Социальные сети, которые должны были нас объединить, в реальности лишь разделили, позволяя интернет-пользователям создавать информационные пузыри, не выходя из собственных физической и ментальной зон комфорта. Грузия является наглядным примером этого процесса. Молодежь и молодежные группировки активно используются разными политическими силами для проведения пикетов, блокировок зданий и как минимум словесных нападок не только на представителей власти, но и всех несогласных.

Еще пять лет назад было трудно представить, что в центре Тбилиси можно использовать против правоохранительных сил «коктейли Молотова», ломать частную собственность, сжигать машины и называть все это проявлением гражданского активизма. Более того, людьми, которые прошли 90-е и начало 2000-х, такие действия автоматически рассматривались бы, да и сейчас рассматриваются, как варварство. Но при щедрой поддержке из-за рубежа, представители нового поколения убедили себя, что экстремизм не только допустим, но является благим делом, если служит высшей цели – интеграции страны в западную цивилизацию. А финансовое и логистическое поощрение, которое эти люди, безусловно, получают, лишь закрепило такое убеждение.

И сейчас, накануне парламентских выборов в октябре, когда даже Запад понимает, что «Грузинская мечта» скорее всего победит, основная ставка делается именно на ту часть местной молодежи, которая уже потеряла чувство различия между активизмом и экстремизмом. Можно было бы согласиться с постулатом, что революция как проявление экстремизма – неотъемлемая часть развития. Однако в ряде стран постсоветского пространства экстремизм и революции заменили на активизм и эволюцию. Поэтому эти страны не развиваются и в них прозападным или продемократическим являются не институты и практики, а лишь политические заявления. Не хотелось бы, чтобы Грузия, которая сумела вырваться из этого порочного круга, вновь вернулась туда лишь из-за временных политических и геополитических интересов Запада.