Анастасия Башкатова Минувшую неделю можно назвать неделей скандалов и парадоксов, которые заставляют сомневаться в репутации и квалификации экономических властей РФ. В прошлый понедельник тлеющий ведомственный конфликт между Минэкономразвития (МЭР) и Центробанком (ЦБ) перерос в публичный скандал. Поводом для столкновения ведомств оказалось рядовое событие: Банк России со ссылкой на Росстат опубликовал июньские данные по инфляции: в годовом выражении она замедлилась до 4,7%.
В МЭР возмутились из-за, как заявили в ведомстве, досрочной публикации на сайте ЦБ данных по инфляции. «Это абсолютно недопустимо. Попрошу своих коллег из Росстата и Банка России провести служебное расследование», – заявил глава МЭР Максим Орешкин.
В ЦБ ответили, что вся информация на сайте Росстата была доступна для внешних пользователей уже с утра, поэтому «необходимости в служебном расследовании в Банке России нет». А Росстату пришлось оправдываться: «Загрузка данных... ранее запланированного времени произошла по вине одного из подведомственных учреждений». Сведения об инфляции были обнародованы «до их окончательного подтверждения». «Так как сбои такого рода происходили и ранее, принято решение разработать сквозной регламент опубликования данных», – уточнили в Росстате. Вслед за этим в Росстате последовали увольнения, сообщили информагентства.
Одновременно с этим, имея такие проблемы с организацией собственной работы, Минэкономразвития озаботилось эффективностью госкомпаний. МЭР распорядилось, чтобы Росимущество ежеквартально отчитывалось о внедрении ключевых показателей эффективности (KPI) в госкомпаниях и их дочерних обществах, сообщил в среду Интерфакс. По результатам мониторинга будут приниматься кадровые решения в отношении руководства компаний и меняться составы советов директоров.
Не менее громкий скандал случился с руководством Пенсионного фонда России (ПФР). В среду, 10 июля, стало известно о задержании замглавы ПФР Алексея Иванова по подозрению в получении взятки в размере 4,4 млн руб. Как уточняется, Иванов курировал вопросы информационных технологий и персонифицированного учета. Позже поступила информация, что Иванов признал свою вину и подал в отставку. В пресс-службах ПФР и Минтруда сообщили о содействии следствию.
С одной стороны, важно вскрывать такие язвы, как взяточничество или, например, непрозрачность, несогласованность и неэффективность принимаемых решений. С другой стороны, сам факт наличия таких проблем, ставших для страны уже хроническими, подрывает доверие к важнейшим институтам.
О подорванном доверии бизнеса к российской власти говорили в конце минувшей недели социологи, которые провели всероссийский опрос предпринимателей. Бизнес впадает в истерику и, судя по всему, выводит деньги из своих проектов. О стремлении предпринимателей «выйти в кэш» предупредил на прошлой неделе бизнес-омбудсмен Борис Титов: на фоне стагнирующей экономики компании неожиданно улучшили свой финансовый результат, но это не привело к сопоставимому росту инвестиций. «Предприниматели спасают то, что осталось, и выходят из бизнеса. Думаю, что скоро эти деньги опять завертятся, но только уже не в России. Этот показатель не столько повод для радости, сколько предвестник бури», – считает Титов. Сегодня в России сложились неблагоприятные условия для ведения бизнеса. Так считают 71% из 500 предпринимателей, опрошенных в июне ВЦИОМом. Но в регионах наблюдатели говорят, что ситуация еще хуже: предприниматели просто разбегаются.
Впрочем, разбегаются, судя по всему, не все. Несмотря на санкции, в 1-м квартале этого года немецкие инвесторы вложили в российскую экономику 1,76 млрд евро, подсчитали в Российско-германской внешнеторговой палате. Это почти половина результата за весь прошлый год. Если динамика начала года сохранится, то объем инвестиций к концу года приблизится к 7 млрд евро.
комментарии(0)