Все записи

Алексей Рощин 11:07 13.11.2015

В кругу экспертов ФСБ

Продолжил вчера свой забег в качестве "эксперта-знатока всего" по телеканалам. На очереди был Первый. Позвали опять на передачу "Время покажет" Петра Толстого. Прямой эфир! Перед ним Толстой выступил перед нами "экспертами". С присущим всем людям его профессии цинизмом Петр (говорят, что он впрямь родственник Льва Николаевича) назвал свою передачу "в чем-то юмористической", а потом ненавязчиво напомнил - у нас тут, мол, прямая трансляция, так что говорите все что хотите, но базар фильтруйте, а то ведь народ-то у нас простой, может все понять буквально; все-таки про терроризм говорим! ОТВЕЧАТЬ, мол, в случае чего будете вы, а не я!

Поскольку я был именно у Толстого уже третий раз - могу сравнивать. Честно говоря - впечатление, что как-то все опростилось да полиняло. Нет былой торжественности, размаха, не было в зале похмельного Доренко в пиджаке поверх линялой майки... даже девушек с микрофонами стало меньше - экономят, видимо. В предыдущие разы они были персонально приставлены каждая к своему "станку", то есть спикеру (типа вашего покорного слуги) - а в этот раз из них сделали многостаночниц.

Меня-то, собственно, позвали поговорить о Варваре Карауловой; но до нее разговор так и не дошел: студия оказалась забита какими-то отставными и не очень феэсбешниками и ментами из антитеррора, и те, собственно, всю передачу, порой не давая даже самому Толстому вставить слово, занудно призывали всех к бдительности, "враг не дремлет", не все еще, дескать, оценили несомненную необходимость рамок-металлоискателей и все прочее в таком духе.

Я еще с прошлых разов усвоил, что все подобные ток-шоу есть на самом деле игра "кто кого переорет" и долго с азартом пытался встрять в высокоумную беседу экспертов ФСБ друг с другом, периодически выкрикивая со своего второго ряда - "а как же...!" "А вот я!..." "Нет, давайте все-таки посмотрим с другой стороны...", "Позвольте, я не согласен!" и всякие еще более остроумные зачины, но до поры все было тщетно: удавалось привлечь внимание только очаровательной Катерины Стриженовой (что, конечно, уже хорошо). Больше всего было жаль несчастную девушку с микрофоном - она подолгу держала на весу и в азарте совала мне микрофон в самые зубы (желая, очевидно, усилить эффект моих призывов), но все равно в камеру мы не попадали.

Наконец ближе к концу программы я прорвался-таки сквозь строй экспертов в погонах и проорал стране, что, дескать, "СОЦИАЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГ НЕ СОГЛАСЕН!!" Мол, вы тут все упоенно рассуждаете о "повышении бдительности" и "всеобщей мобилизованности", а ведь создание атмосферы страха, депрессии и напряженности и есть самая что ни на есть заветная цель террористов! Петр Толстой взглянул на меня с ужасом, и даже Катерина осуждающе покачала головой.
Больше поучаствовать в обсуждении мне не удалось, прежде всего потому, что фея с микрофоном сразу после моего спича ушла, пересела на дальний конец скамьи и больше ко мне подходила в принципе. Пришлось ограничиться периодическими выкриками с места. Например, когда разошедшийся "безопасник" (по повадкам - явный единоросс) с нижнего ряда процитировал без ссылки на автора известное высказывание "готовы ли вы ради безопасности отказаться от свободы?" - и тут же сам себе (то есть на самом деле Бенджамену Франклину) ответил: "Конечно, я готов отказаться!" В зале немедленно раздались бурные аплодисменты, но одна девчушка из моего ряда (которую взяли, потому что она только что вернулась из Египта) вдруг крикнула с места - "А я не готова!" И я добавил: "И я не готов!"

Но мы были без микрофона, и нас, наверно, за аплодисментами не услышали.
По дороге обратно разговорились с женщиной-психиатром, тоже приглашенной в программу; пришли к общему выводу, что такие передачи как раз и предназначены для нагнетания той самой атмосферы страха (способствующего сплочению) среди домохозяек и пенсионеров, то есть основного электората страны Советов. Впрочем, возможно, что это был только мой вывод.

Оригинал публикации

Александр Чехов 15:46 12.11.2015

Зачем нужна противоракетная оборона в Европе?

18 октября вступил в силу совместный комплексный план действий, исторический документ, обычно называемый соглашением по иранской ядерной программе. Если положения этого плана будут успешно реализованы, то это подведет черту под одной из наиболее острых проблем международной безопасности последнего десятилетия. Однако уже сегодня очевидно, что от жесткой конфронтационной риторики, которая еще пять лет назад превалировала в отношениях между Ираном и западными странами, не осталось и следа.

Сегодня идет активная дискуссия о том, как быстро Иран сможет наладить конструктивное сотрудничество с Западом и интегрироваться обратно в мировую финансово-экономическую систему, от которой его последовательно «отрезали» все предыдущие годы. При этом ряд экспертов не исключают возможности очередного «отката» в отношениях между Ираном и Западом и новой эскалации напряженности. Однако за всеми этими обсуждениями из поля зрения выпал один из важнейших аспектов, имеющих непосредственное отношение к иранской ядерной программе. Этот аспект – создание системы противоракетной обороны в Европе.

О взаимосвязи ПРО и иранской ядерной программы в августе напомнил министр иностранных дел России Сергей Лавров. В интервью малайзийскому каналу Channel News Asia Лавров заявил: «Президент Обама ранее сказал, что если иранский ядерный вопрос будет решен, необходимость создания системы ПРО в Европе отпадет. Похоже, он говорил неправду». В своем заявлении Лавров, очевидно, ссылался на пражскую речь американского президента, в которой Обама говорил, что если «иранская угроза будет устранена», то «будет устранена и движущая сила для строительства системы ПРО в Европе».

Справедливости ради стоит сказать, что в той речи Обама упоминал в качестве причин развертывания ПРО не только ядерную программу Тегерана, но и «деятельность Ирана в вопросах создания … баллистических ракет». Об этом главе российского МИД напомнил официальный представитель Госдепартамента США Джон Кирби. Так что формально обоснование для развертывания ПРО в Европе в виде иранской ракетной программы остается – Тегеран не собирается ее сворачивать, несмотря на то, что ради снятия санкций он вынужден был согласиться на ограничения, связанные с поставкой баллистических ракетных технологий.

Что изменилось?

Тем не менее, нынешняя ситуация имеет существенные отличия от той, что была пять лет назад. И дело не в том, что американские политики всегда рассматривали иранскую ядерную и ракетную программу как две составные части одной главной цели развертывания ПРО в Европе. И даже не в том, что после заключения сделки по ядерной программе у США на руках осталась лишь половина этого мотива, что автоматически делает его менее убедительным.

Проблема в том, что ПРО в Европе изначально было предназначено для борьбы с угрозой, исходившей от другого Ирана – который являлся в глазах США государством-изгоем, активно эксплуатирующим антизападную риторику и склонным к нестабильности и непредсказуемости. В сегодняшних условиях, когда внешнеполитическая тональность Тегерана изменилась в конструктивную сторону, а сама страна стала стремиться к нормализации своих отношений с Западом, «иранский мотив» для развертывания ПРО продолжает терять свою актуальность с каждым днем.

Здесь можно возразить, что ПРО необходимо оставить как «страховку» на случай, если дипломатические усилия по урегулированию иранского вопроса все-таки потерпят крах. Но если вдруг выяснится, что Иран все это время «водил за нос» международное сообщество, продолжая в тайне работать над своей военной ядерной программой, то можно не сомневаться, что Израиль и США решат судьбу этой программы военным путем. И для этого им не потребуется система ПРО – иранские ядерные объекты попросту будут уничтожены путем бомбардировок с воздуха, а международное доверие к стране будет окончательно подорвано.

Что касается позиции США, то с их точки зрения, отказ от использования «иранского мотива» для обоснования необходимости развертывания ПРО в Европе будет выглядеть вполне логично. Ведь недаром текущая стратегия США в этом вопросе называется Европейский поэтапный адаптивный подход. Ключевое слово здесь именно «адаптивный» – оно подразумевает возможность любых изменений в конфигурации ЕвроПРО в зависимости от динамики международных процессов.

Нельзя сказать, что этого не понимают в Москве. Показательно, с какой осторожностью российские политики комментируют любые изменения в области ЕвроПРО, постоянно подчеркивая необходимость выработки комплексного решения проблемы, исключающего любую «адаптивность». Однако временами так и хочется сделать акцент на слове «поэтапный», особенно когда Вашингтон принимает решения о переносе сроков развертывания системы, или передислоцировании ее элементов за пределы Европы.

Зачем же все-таки нужны базы противоракет в странах Центральной и Восточной Европы?

Очевидно одно. Система ПРО, создаваемая США в сотрудничестве со странами НАТО, не может быть использована для подрыва российского ядерного потенциала. Даже если разместить вдоль границы России десять тысяч ракет-перехватчиков. Причина достаточно проста – ни одна система противоракетной обороны не может гарантировать стопроцентную эффективность, а позволяет говорить лишь о снижении ущерба. Однако даже в случае, если такую систему удастся преодолеть лишь нескольким ракетоносителям с ядерной боеголовкой, ущерб от них будет за гранью приемлемого. Наглядно это иллюстрируется тем, что сегодня ни в прессе, ни в экспертных оценках, в отличие от времен холодной войны, в отношении ядерного оружия не употребляются термины «приемлемый» или «неприемлемый» ущерб. В XXI веке любой ущерб, нанесенный с помощью ядерного оружия, будет неприемлем.

Если не для нейтрализации российского ядерного потенциала, то все-таки для чего же? Ответ нужно искать в мотивации восточноевропейских членов НАТО. Во-первых, для них размещение систем ПРО является способом углубления интеграции в рамках евроатлантических структур – цели,  приоритетной для всех новых членов НАТО.

Во-вторых, размещение элементов ПРО в Европе будет свидетельством готовности США к защите стран региона от внешних угроз. Европейские лидеры стараются использовать эту готовность для достижения целей как внутренней, так и внешней политики, сигнализируя своему населению и другим странам, что в случае возникновения каких-либо угроз Вашингтон не оставит своих союзников наедине с ними.

В-третьих, представляет интерес сама специфика этих технологий. Все связанное с противоракетной обороной находится на «острие» научно-технического прогресса. Участие в таких проектах – возможность, от которой грех отказываться. Сюда же стоит отнести определенный экономический интерес – размещение объекта ПРО может стать неплохим подспорьем в развитии отдельного муниципалитета и даже района, по крайней мере, с точки зрения развития инфраструктуры.

Для США же размещение ПРО в Европе – способ наглядно показать, что они действительно заботятся о безопасности своих новых союзников. В этой связи ПРО ценна в первую очередь тем, какой шум может возникнуть уже только вокруг дискуссии о возможности ее размещения. Во-первых, это средство борьба с важной, хоть и практически несуществующей угрозой. Во-вторых, это дешевле, чем развертывание полноценной военной базы и ее последующее обслуживание. В итоге получается неплохой реверанс в сторону новых членов НАТО, пускай и не связанный с обеспечением реальной безопасности, зато сопровождающийся большой помпой при небольших затратах. А уж что-что, а считать деньги в Пентагоне умеют, особенно в условиях сокращения бюджета.

Главная проблема заключается в том, что при таком раскладе даже в случае, если все потенциальные угрозы от баллистических ракет будут устранены, размещение ПРО в Европе будет устраивать как США, так и европейских членов НАТО. По сути, нынешнее положение дел не устраивает лишь одно государство – Россию.

Что дальше?

После заключения сделки с Ираном США и их союзники по НАТО больше не воспринимают иранскую ядерную проблему и размещение ПРО в Европе как взаимосвязанные процессы. Однако в новых условиях ни один другой мотив для развертывания ПРО в Европе не будет выглядеть убедительно. Ключевая проблема заключается в том, что договариваясь о сотрудничестве в этой сфере, США и их европейские союзники изначально руководствуются именно политическими соображениями.

В таких условиях любые переговоры по вопросу ПРО сегодня будут обречены на провал в силу того, что стороны отличаются принципиально разным восприятием этой проблематики. До тех пор, пока к решению вопросов ПРО не будет выработан единый подход, США могут сколь угодно долго придумывать новые предлоги для развертывания этих систем, а Москва будет лишь вновь и вновь указывать на их несостоятельность.

В сухом остатке мы имеем следующее: наземная инфраструктура ПРО, запланированная к развертыванию в Восточной Европе, по сути, является палкой о двух концах, которая, с одной стороны, укрепляет связи США со странами региона, но с другой, создает трудности в отношениях с Россией. В условиях сегодняшней напряженности, любые «политические игры» с использованием ПРО могут привести к непредсказуемым последствиям. При таком раскладе определяющую роль играет не только сдержанность одной стороны в ее действиях и заявлениях, но и способность другой стороны отделить политические соображения от соображений реальной безопасности.

Оригинал публикации на сайте Intersection Project

Алексей Рощин 09:45 02.11.2015

Катастрофа Airbus A321: что угодно, только не теракт!

Нельзя не отметить, как старательно буквально во всех СМИ, особенно на телеканалах, всячески избегают малейшего упоминания версии теракта. Вплоть до того, что само слово "теракт" стараются лишний раз не употреблять.

Очевидно, что это прошла общая и жесткая команда, что-то типа "не нагнетать". Кремлю, конечно, нужно в данном случае все что угодно, но только НЕ теракт.

И это, кстати, дает мизерный шанс на то, что в кои-то веки будет проведено объективное расследование. Поскольку версия теракта в народе все равно "подразумевается", единственный вариант для агитпропа - дать как можно больше "мяса" и скандальности какой-нибудь альтернативной версии, чтобы народ ее долго обсуждал и переваривал. Поэтому, ВОЗМОЖНО, в кои-то веки все-таки серьезно рассмотрят версию с технической неисправностью самолета. Там можно будет и уголовное дело против владельцев возбудить, и устроить над ними громкий процесс...

Но, скорее всего, все это пустые мечты. Я подозреваю, что находить "технические неполадки" нам просто не по чину. Рылом не вышли. Ведь что такое - официально признать, что "аэробус" упал из-за технических неполадок? Это, как ни крути - тень на репутацию Эйрбаса - любимого детища Евросоюза, а прежде всего Англии и Франции. Как это - самолет упал из-за неисправности?? Да это ж сразу миллиарды долларов заказов утекут к "Боингу"! Значит, в "Эйрбасе" МОГУТ быть неисправности? Да еще такие, что самолет рухнет?? Не-не-не!

То ли дело - пилоты виноваты. Все в мире кивают с пониманием - ну да, опять эти русские пустили папуасов за штурвал, да они и сами папуасы, чего с них взять... А Боинг и Эйрбас - в белых одеждах. Или, на худой конец, теракт - ну да, в мире столько зла... но, опять же, техническое совершенство белоснежных лайнеров выше подозрений.

Так что увы. Теракт правительству не подходит по политическим причинам, неполадки заявить не даст "возмущенная общественность" - остаются, как всегда, вечные козлы отпущения, пилоты.

Какая вот, думаю, это получается неблагодарная профессия! Если рухнешь, но не просто погибнешь жуткой смертью, но еще и с ГАРАНТИЕЙ, что тебя нарекут убийцей и повесят всех собак... Хуже - только на Украину забрасываться, будучи спецназовцем ГРУ. Тем хоть официально заявляют - "если провалитесь, мы вас знать не знаем, вы никто, званий у вас нет, и мотайте свои 20 лет как знаете".

Оригинал публикации

Артем Рондарев 09:36 28.10.2015

Что помогает ИГИЛ вербовать русских студенток

Вся эта вновь оживившаяся история со студенткой Карауловой, которая пыталась сбежать в ИГИЛ (запрещенную в РФ организацию - прим. НГ-Online) вообще-то учит нас одной довольно простой вещи: покуда девочек будут воспитывать с идеей, что их главная жизненная задача – найти себе мужика, создать с ним союз и «исполнить свое предназначение», - их будет вербовать любой игил-шмигил.

То есть, главным вербовщиком тут выступает общепринятая и социально одобряемая докса; радикальные вербовщики приходят потом. Пока у девочек не будет иного целеполагания, пока журналы типа упс не перестанут вторить родителям и посвящать половину своих страниц советам о том, как склеить мальчика, пока в школах на уроках труда девочки будут печь пирожки, в то время как мальчики строгают на верстаке, - девочек будет вербовать щелчком пальцев любой придурок.

То есть как бы разводить потом руками и говорить «Но она же была хорошая девочка, тихая, домашняя, мы ее учили только самому лучшему, как она могла?» - довольно странно.

Разумеется, мне сразу стали рассказывать прохладные истории о том, что вот-де, девочкам своим давали развивающие книжки, учили их саморазвитию, а они потом внезапно нашли мальчика и давай, значит, жить семейной жизнью, позабыв про Гипатию.

Ну и вообще стали говорить: а чо? А чо? Кто девочкам не дает в школе стругать рубанком?

Это все пишут обычно те самые люди, которые с бессознательного возраста своей дочери обряжают ее в платьица, дают ей кукол, а брату машинки, сюсюкают с ней, в розовенькое ее наряжают, говорят ей «Не пачкай платье, ты же девочка», - то есть, полностью кодируют ее поведение цветом, образами и совершенно конкретными паттернами. Книжки, в конце концов, ей читают, в которых прынцесса сидит, хлопает глазами и ждет прынца.

А потом такие: ой, она уже в пять лет мамины туфли примерила! Помаду взяла и прям ею губы накрасила! Вот что такое прирожденная женщина! Говорите после этого, что пол определяется не биологией!

Дуси прям.

Граждане! Прежде идеологической и экономической накачки нормативная конформность человека формируется гендером, который вы, граждане, этому человеку и навязываете в своей функции родителей.

Мы тут не будем рядить, хорошо это или плохо покамест. Покамест только хочется, чтобы вы это отрефлексировали и перестали хлопать глазами, утверждая, что оно типо само по себе, по природному так вышло. Прежде чем отрицать наличие проблемы – попробуйте хотя бы понять, как мир устроен.

Оригинал публикации

Павел Казарин 09:28 28.10.2015

Почему Кремль не может договориться с крымскими татарами

Говорят, что у каждого успеха должно быть уязвимое место. У греческого Ахиллеса - пятка, у библейского Самсона – волосы. А у всей крымской эпопеи Кремля эту роль выполняют крымские татары. Потому что именно они сегодня являются той самой силой, которая не дает Москве рассуждать о тотальном единодушии по поводу нового гражданства полуострова.

С самого первого дня аннексии Кремль пытался эту проблему решить. Владимир Путин звонил политическому лидеру крымских татар Мустафе Джемилеву, новые власти пытались договориться с неофициальным этническим правительством народа – меджлисом. Но все это успехом не увенчалось.

И вот почему.

Кто такие крымские татары

Крымский русский всегда может переехать в Россию, крымский украинец – на Украину, и только крымскому татарину некуда ехать – у него нет родины вне Крыма. Небольшой народ – порядка 250 тысяч. В процентом отношении – около 13% от всего населения полуострова. Мусульмане-сунниты, ханафитский мазхаб: в обычной жизни это означает высокую долю светских порядков. По большому счету, для значительной части крымских татар их конфессиональная принадлежность играет примерно такую же роль, как для русских или украинцев: она выполняет роль культурного, а не религиозного фактора. За двадцать три постсоветских года в Крыму радикальные исламские течения так и не смогли обрести массовую популярность.

Последние двести сорок лет крымские татары лишены своей государственности и существуют в рамках чужих госпроектов. Возможно, именно с этим связан тот факт, что они в массе своей всегда настроены на компромисс. После 1991 года в Крыму было принято бояться межнациональных столкновений, но за два десятилетия подобные инциденты можно было пересчитать по пальцам одной руки. В итоге, все постсоветские годы полуостров разрывал дугу нестабильности, которая тянулась от Балкан до Кавказа.

А между тем, социальные предпосылки для конфликта были – крымские татары, депортированные советской властью из Крыма в 1944 году в Центральную Азию, начали возвращаться на полуостров в конце 80-х годов. Это было время, когда Советский Союз уже не мог заниматься обустройством жизни, а молодое украинское государство – еще не могло. В этой ситуации репатрианты, по сути, оказались предоставлены сами себе – продать свое имущество в Центральной Азии за достойные деньги они уже не могли, а потому начинали жизнь в Крыму с чистого листа. Но обида за депортацию народа так и не вылилась в погромы и межнациональную резню. Вместо этого крымские татары воссоздавали самих себя – заново и в новых условиях.

Война как водораздел

При этом на протяжении двадцати с лишним постсоветских лет крымские татары рельефно выделялись на фоне остального населения Крыма. И причина этого была не только в иной религиозной и социокультурной принадлежности. Главный водораздел крылся в другом: крымские татары оказались наиболее «несоветскими» людьми на фоне «просоветских» настроений большинства крымчан.

Дело в том, что среди крымчан – как и среди жителей Российской Федерации – тема Великой Отечественной войны с каждым годом приобретала роль «гражданской религии». При этом крымчане придерживались советского взгляда на войну, а этот подход гласил, что крымские татары поддержали войска Вермахта, за что, собственно, и были депортированы в Центральную Азию после освобождения Крыма в мае 1944-го года. Самое удивительное в том, что сторонники подобной точки зрения не любили вспоминать о том, сколько именно этнических русских сражалось на стороне Гитлера. А если даже и вспоминали, то начинали говорить о том, что показатель коллаборационизма среди крымских татар был выше, чем среди русских.

В подобном подходе есть определенное лукавство. Потому что такое явление как коллаборационизм может появиться лишь там, куда дошла оккупационная армия. В Новосибирске или Екатеринбурге предатели не могли появиться именно потому, что эти города – как и многие другие – были в глубоком тылу. И если даже пытаться посчитать «уровень коллаборационизма», то в знаменатель формулы надо ставить не все русское население Советского Союза, а лишь ту его долю, что проживала на оккупированной территории. Но сторонники советского взгляда на историю предпочитали об этом молчать.

Это особенно нелепо смотрелось на фоне того факта, что у крымских татар за все послевоенное время так и не появилось альтернативного мифа о Великой Отечественной войне. Они не пытались оправдывать тех, кто сражался на стороне Вермахта, не ставили им памятники, а считали героями именно тех, кто сражался на стороне Советского Союза. Так, например, одной из ключевых исторических фигур для крымских татар остается Амет-Хан Султан: летчик-испытатель, дважды Герой СССР. О его судьбе сами крымские татары даже сняли фильм «Хайтарма».

По большому счету, подобное отношение к истории войны могло стать отправной точкой для интеграции крымскотатарского народа. Однако этого так до конца и не произошло. Возможно, одной из причин тому стал тот факт, что крымских татар депортировали с территории полуострова спустя девять дней после освобождения Крыма от немецких войск – 18 мая 1944 года. Этот факт мешал адептам «гражданской религии» ощущать победу в Великой Отечественной войне как абсолютный праздник. Трагедия депортации перечеркивала весь пафос освобождения, ведь нужно было бы признать, что 9 мая не стало апофеозом торжества справедливости. Что вслед за разгромом немецких войск в Крыму последовала трагедия целого народа. Что Добро, победив Зло, само совершило злой поступок. И либо надо признать, что это было не вполне «Добро», либо заявить, что оно совершило не вполне злодеяние. И для многих в Крыму второй вариант все постсоветские годы звучал проще и привлекательнее.

Чего хочет Москва

Просоветская часть крымчан воспринимала депортацию как наказание за коллаборационизм, в то время как сами крымские татары относились к этому как к преступлению по отношению к целому народу. И нет ничего удивительного в том, что крымские татары оказались самыми «несоветскими» людьми в Крыму. Они не могли и не хотели акцептировать советские ценности и советскую символику, потому что и то и другое было связано с трагедией депортации. И не случайно, что именно они во многом были проводниками проукраинских настроений на полуострове. Но в тот момент, когда по итогам Майдана украинский корабль оторвался от российского пирса и стал дрейфовать на запад – якорная цепь в виде Крыма осталась на российском берегу. Вместе с крымскими татарами, которые оказались главной фрондой по отношению к новому гражданству полуострова. И Москва сегодня в отношении крымских татар занимается ничем иным, как операцией по «принуждению к лояльности». Кремлю важно лишить народ субъектности, которую он приобрел за годы жизни в украинском Крыму. И потому новые власти осуществляют системное давление на курултай (неофициальный этнический парламент народа) и меджлис (неофициальное этническое правительство). Потому что оба этих органа не стали признавать новое гражданство полуострова, а Кремль не терпит никаких внесистемных игроков.

Сегодня именно крымские татары портят транслируемую Кремлем картинку о тотальной поддержке крымчанами новой реальности Крыма. Не случайно, что Москва постаралась избавиться от крымскотатарских политических лидеров, запретив Мустафе Джемилеву и Рефату Чубарову въезд на территорию полуострова. Более того – Кремль усердно пытается назначить новых лидеров народа. Так, например, одному из заместителей главы меджлиса – Ремзи Ильясову – в обмен на лояльность вручили пост вице-премьера правительства Крыма. Кроме того, ситуацией постарались воспользоваться различные маргинальные крымскотатарские движения, которые обменивали свою публичную поддержку на посты и должности.

Сегодня выбор, который стоит перед крымскими татарами, довольно прост. Если они примут и согласятся с новым гражданством Крыма, то получат режим наибольшего благоприятствования. Их наградят должностями, кабинетами, удостоверениями. Все, что от них требуется – это быть похожими в своей публичной риторике на Рамзана Кадырова. Но проблема в том, что последствия будут не только в случае согласия с подобным сценарием. Последствия будут и в случае отказа от него.

Оригинал публикации на сайте Intersection Project

Олеся Захарова 11:33 25.10.2015

Что такое "национальное единство" Путина

В силу слабо развитых гражданских институтов, транзитные общества зачастую самостоятельно не в состоянии справиться с дезинтеграцией, вызванной переходом от одного режима к другому. Как следствие, национальная элита, по статусу обладающая необходимым для этого набором инструментов символического навязывания, получает своеобразный карт-бланш на построение такого общества, каким они его хотят видеть. Такую же возможность получил и Владимир Путин, когда пришел к власти в начале 2000-х. Консолидация общества даже была объявлена одной из главных государственных задач. Но, к сожалению, модель, которую с энтузиазмом выстраивает нынешний президент, вряд ли способна обеспечить реальную социальную интеграцию, а скорее, напротив, ведет к аномии и углублению разобщенности. Достаточно взглянуть на основные черты его консолидационной риторики, чтобы понять это.

В европейских обществах социальная солидарность опирается на признание ценности свободы личности и равенства интересов всех индивидов, что неизбежно формирует осознание членами общества целесообразности и разумности взаимодействия как наиболее эффективного инструмента достижения целей развития.  Российская модель отказывается от принципа индивидуальной свободы, заменяя его на сакрализацию коллективного действия во имя нации и государства. Иными словами, в российской модели консолидационной основой выступает приоритет интересов некоего коллективного образования – государства или нации, тогда как интересы отдельного индивида малозначимы и рассматриваются как второстепенные по отношению к интересам государства.

Эту идею Путин довольно четко артикулировал в 2012 году в Послании Федеральному Собранию РФ, заявив, что до этого был «этап восстановления значимости своих частных интересов», что, конечно, нормально, «но работа каждого на себя, – добавил он, – имеет и свои пределы, имеет и свои границы». Далее Путин выразил уверенность, что с этого периода «идет становление гражданской активности. Люди начинают соотносить свою собственную жизнь … с устремлениями всего народа и интересами государства».

Соотношение своих интересов с интересами государства Путин называет «гражданской ответственностью» или «чувством ответственности за страну», возведя эту риторическую категорию в Послании 2013 года в ранг конституционного принципа. И хотя единожды в начале Послания-2013 он упомянул о некой взаимности между государством и гражданином в «защите друг друга», в целом, весь политический дискурс выстраивается вокруг обязанностей граждан перед государством. Так называемая «гражданская ответственность» при этом репрезентируется как практически единственный способ выживания России, а значит, и самого гражданина. «… как не может сохраниться общество, где не усвоена ответственность гражданская, так и не существовать стране, … где потеряна ответственность общегосударственная», - цитирует Путин Солженицына. Тем самым в общественном сознании прочно укрепляется ложная идея о необходимости приоритета государства над личностью.

В рамках такой этатистской модели формирования общества смысловое наполнение концептов «консолидация» и «солидарность» искажается. Что такое солидарность? Если следовать теории, это определенное состояние общества, выражающееся в общности интересов и единстве в сочувствии определенным взглядам и ценностям. Консолидация – процесс, ведущий к солидаризации общества. Как отмечал еще классик социологии Эмиль Дюркгейм, обеспечение социальной солидарности может осуществляться различными путями. Например, современные западные общества осуществляют консолидацию через поиск общей основы для установления взаимного компромисса между группами с разными ценностями и мировоззренческими установками.  Путинская модель не признает разнообразия во взглядах.  Она требует, чтобы у всех членов общества был один, «единый взгляд» «на важнейшие задачи государственной политики» и «полное общенациональное единство в оценке стоящих перед страной стратегических задач» (Послание 2003, 2012 и других лет). А поскольку формально именно президент является выразителем «государственных интересов» и «стратегических задач», то, соответственно, консолидация в интерпретации Путина подразумевает, прежде всего, безусловную преданность действующему лидеру, то есть ему, и его политическому курсу. В этом, в рамках путинского дискурса, видится патриотизм и гражданская ответственность.  

При этом патриотизм и сама идея единства, с одной стороны, возводятся в статус исторически присущих национальных черт, части российской культуры, а с другой, как мы уже отмечали выше, репрезентируются как необходимое условие выживания нации. Еще в начале своей президентской карьеры в Послании ФС РФ в 2000 году он сказал, что «… на всем протяжении нашей истории Россия и ее граждане совершали и совершают поистине исторический подвиг». Подвиг «удержания государства на обширном пространстве». И хотя это огромный труд и тяжкие лишения народа, но «именно таков тысячелетний исторический путь России. Таков способ воспроизводства ее как сильной страны». Впоследствии он вновь и вновь воспроизводит эту мысль, институционализируя ее путем введения праздника Дня народного единства. Дня, прославляющего времена, когда «сам народ, – по словам Путина, – отстоял российскую государственность. Он проявил истинную гражданственность и высочайшую ответственность. Не по принуждению сверху, а по зову сердца люди … объединились, чтобы вместе и самостоятельно решать … судьбу своего Отечества».  При этом он подчеркивает, что подобная жертвенность всегда являлась одной из лучших национальных черт русского человека. Таким образом, через широкое использование исторического нарратива в комбинации с постоянным воспроизводством риторики угроз, единство в патриотических устремлениях и порывах навязывается российскому гражданину как некая священная обязанность, возложенная на него самим фактом его национальной принадлежности.

Подобная консолидационная модель национал-патриотического типа крайне удобна для власти. С одной стороны, она полностью выводит за пределы дискурса вопрос эффективности политического курса лидера. Поскольку Россия изображается как государство, которому постоянно угрожают «развитые страны», не желающие «видеть Россию сильной», то на повестку дня выходит не развитие, а выживание. И становится неважным, насколько эффективной или неэффективной оказывается социально-экономическая политика действующей власти; каждый должен поддержать лидера, если хочет, чтобы страна выжила. А вопрос развития отодвигается на потом.

С другой стороны, эта модель не предусматривает ответных действий со стороны власть предержащих. Представителям политической элиты не обязательно проявлять героизм и ограничивать себя, от них не требуется жертвенности и тяжкого труда. Анализ лексических единиц, используемых президентом в призывах к консолидации в адрес элиты и простых граждан, показывает существенную разницу в его запросах в отношении этих двух адресатов. Если обращаясь к народу, президент чаще всего использует слова «жертва», «подвиг», «мобилизация», «гражданская ответственность», то в эпизодах, обращенных к элите, чаще встречаются категории «сотрудничать», «диалог», «взаимодействовать», «обмен мнениями», «взвешенная критика». Иными словами, все жертвы и подвиги во имя российской государственности традиционно возлагаются на народ, абсолютно обходя стороной привилегированных чиновников.

В целом то, что Путин называет проявлением высочайшей гражданской ответственности, Дюркгейм еще 100 лет назад определил как механическую солидарность, то есть солидарность, базирующуюся на поглощении личности коллективом. Такой тип солидарности, с одной стороны, не способен обеспечить реальную интеграцию между членами общества и между населением и властью, так как, в сущности, базируется лишь на одном сходстве – национальной принадлежности. Солидарность на сходстве слабее солидарности на разнообразии, что подтверждает практика развития различных стран. С другой стороны, приоритет коллектива над индивидом препятствует развитию последнего, что неизбежно тормозит прогресс общества в целом. Так стоит ли ради сиюминутного иллюзорного ощущения «национального единства», которое в действительности является лишь краткосрочной мобилизацией общества, не имеющей ничего общего с действительной консолидацией, ставить под угрозу будущее развитие целого народа?

Оригинал публикации на сайте Intersection Project

Андрей Колядин 11:31 22.10.2015

Спустя 5 лет после Суркова: что случилось с внутренней политикой в России

Пять лет назад Владислав Сурков оставил внутреннюю политику...

На фоне торжественного алиллуйя в СМИ свободным выборам, растущей демократии и открытости общества по поводу этой даты, осмелюсь транслировать собственный взгляд на реальность:

- 1) Партийная система в России приобрела логичность и законченность - вместо нескольких партий (с попытками слабой конкуренции) пришла одна партия, объединяющая ЕР, СР, ЛДПР и КПРФ. Лидеры партий теперь стоят на всех мероприятиях рядом и выступают хором.

- 2) Выборы через систему праймеризов и муниципальных фильтров нивелируются задолго до самой избирательной кампании - кандидаты комплектуются из числа устраивающих власть и власти все равно кто из них будет избран. Немилые власти кандидаты курят бамбук.

- 3) За политический фандрайзинг сейчас сажают. Причём профильных вице-губернаторов и вице-мэров;

-4) В силу того, что власти все равно кто из лояльных партий выиграет и все равно кто из отобранных кандидатов победит - ценность труда политтехнологов упала кратно; профессия просто легитимизирует результат, а не помогает избраться лучшим;

- 5) НКО отобраны, согласованы, вычищены по членам и руководителям, освобождены от случайных заработков и вредных проектов, и, в большинстве своём, посажены на якобыгранты с якобыотчетами о якобы проделанной работе;

- 6) Бывшая "сурковская пропаганда" из отдельного мнения, отражающего одну из позиций, стала просто пропагандой, по сути полностью заменив журналистику;

- 7) Интеграция "спикеров за власть" в СМИ вытеснила с информационных площадок любых других спикеров. В итоге мы смотрим бесконечные токшоу одних и тех же персон на всех ТВ-каналах, читаем одних и тех же комментаторов в газетах и интернетпорталах;

- Атомизация общества достигла выдающихся процентов. Как одно из проявлений - на выборы не ходят 40-50% электората страны. В крупных городах 50-60%.

- 9) Власть научилась игнорировать публичные акции протеста: с одной стороны сместив их в Марьино, а с другой - действуя по принципу "а Васька слушает - да ест". Последние акции протеста по поводу платной парковки за третьем транспортном кольцом в Москве ярчайший показатель этого. Установка знаков платной парковки шла почти параллельно с митингами;

- 10) Все политические акторы России (вице-губернаторы, руководители ЗАКСов и т.п.) согласовываются из самой Москвы. И всякие там случайные, а иногда неслучайные, но несогласованные люди, исключены.

Список можно продолжать.

Но лень.

Скажете - а не Сурков ли это все породил?

Возможно... Но есть нюанс. Он в пропорциях.

У хорошего повара даже переваренные блюда имеют и другие компоненты... не только соль и перец...

Главное вовремя остановиться и не доводить ситуацию до абсурда.

А для этого должен быть вкус.

У Суркова он был...

Но уходя, он забрал его с собой.

Поэтому радуемся тому, что есть.

Оригинал публикации

Алексей Филатов 14:57 21.10.2015

Синдром Георгадзе

Павел Лузин 19:44 16.10.2015

Вернется ли Россия к идее свободы?

Существующий в России идеологический спектр является предметом пристального внимания и серьезных размышлений власти, оппозиции, активистов, экспертов, зарубежных наблюдателей и многих других людей. Однако попытки осмысления идеологического портрета России оставляют много лакун, часто заполняемых отсылками к сомнительному понятию «менталитет» или метафизике «исторического наследия».

Вообще политическая идеология — это система идейных и ценностных координат, которой руководствуется субъект при совершении политического действия: (нео)либерализм, (нео)консерватизм, все виды социализма, религиозные политические доктрины.

В то же время идеологическая ориентация — это доминирующая мотивация субъекта политического действия. Она определяется его социальным, экономическим и политическим положением и бывает консервативной (не путать с консерватизмом), реформистской или радикальной. Именно идеологическая ориентация лежит в основе выбора той или иной идеологии.

Что же в идейно-политическом плане представляет собой нынешняя Россия?

Идеологические ориентации российского общества

Начнем с яркого — знаменитые 86% одобрения деятельности Владимира Путина. Такая психологическая мобилизация возможна лишь в условиях коллективного стресса. В основе стресса — страх перед переменами при отсутствии желаемого образа будущего, вкупе с острым чувством незащищенности, высоким уровнем насилия в основе социальных отношений и непонятностью окружающего мира и места России в нем.

Этот страх в 1998–2013 годах волнами расходился по российскому обществу, пока не охватил его подавляющую часть. От нескольких миллионов тех, кто социально и экономически наиболее пострадал при крушении СССР, до десятков миллионов тех, кто увеличил свое благосостояние в 2000-х на нефтегазовой волне. Эти последние также ощущают фатальный разрыв между вложенным трудом и неоправданно высокими темпами роста доходов, но при этом наблюдают и колоссальное социальное неравенство, что обостряет страх и осознание бессилия.

Постоянный коллективный психологический стресс и растущая деморализация российского общества создали устойчивую и все годы расширявшуюся социальную базу авторитарного режима. Следовательно, неодобрение деятельности того, кто этот режим олицетворяет, ставит вопрос — что делать? И это только усугубляет стресс.

Поэтому доминирует консервативная ориентация подавляющего большинства российских граждан — они хотят сохранить нынешний, весьма скромный, уровень благосостояния, хотят стабильного и понятного мира, хотят избавиться от постоянного страха и порождаемого им стресса. Отсюда сакральная «путинская стабильность» и поиск опоры в мифологизации советского или даже дореволюционного прошлого при неготовности смотреть вперед.

Главная опасность здесь в том, что уже в среде этого консервативно настроенного большинства происходит радикализация. Страх перед будущим в условиях тупика российской политико-экономической системы перестал купироваться, а непонимание реальности усилилось. Следовательно, родилось стремление эту реальность сломать, для чего ее надо ассоциировать с конкретным врагом — США, Западом в целом, сексуальными, этническими, религиозными меньшинствами, Украиной и далее по ситуации.

Радикальная идеологическая ориентация вызревает и с другой стороны — со стороны тех, кто не нашел себя в нынешней России, но и не может эмигрировать. Тревожными сигналами тут стали «дело БОРНа» и кровавая драма «приморских партизан». К 2014 году их число увеличилось, власть почувствовала угрозу и поощряла отъезд таких людей воевать на Украину. Для оставшихся в живых и вернувшихся та же власть создает иллюзию кооптации: боевики становятся членами всевозможных региональных общественных палат, молодежных и ветеранских организаций. Радикальную молодежь на Кавказе также стимулируют к отъезду в ряды Исламского Государства, но уже без шансов на возвращение.

В этих условиях всерьез надо воспринимать возможность серии локальных гражданских вооруженных конфликтов. Для этого достаточно нескольких тысяч граждан, которые сменят консервативную идеологическую ориентацию на радикальную, и не увидят иного способа восстановления справедливости, кроме убийства тех, кого они ассоциируют в данный момент с врагом.

Самой неустойчивой группой являются граждане с реформистской идеологической ориентацией. Часть из них эмигрирует или радикализуется, но их ряды пополняются теми, кто в нынешней системе утрачивает возможность улучшать свое экономическое и социальное положение. Есть соблазн определить число реформистов в 14%, однако за Михаила Прохорова – единственного кандидата с программой рыночных реформ – на президентских выборах 2012 года проголосовало только 5% от общего числа зарегистрированных избирателей. За Евгения Ройзмана в Екатеринбурге в 2013 году проголосовало примерно 11% от общего числа избирателей. За Алексея Навального в Москве в 2013 году — 8,72%.

Вместе с тем большинство граждан России не связывает решение своих проблем с результатами выборов, а потому людей с реформистской идеологической ориентацией может быть больше, но они не видят своей программы, кандидата, партии. Здесь стоит помнить о 20 миллионах граждан (18% избирателей), которые трудятся в условиях полностью свободного рынка («теневого» сектора) и которые пока сторонятся политики — это потенциальная база для реформистов, хотя и для радикалов тоже.

Что касается российского спектра идеологий, то практически все консервативно ориентированные граждане являются приверженцами социализма как идеи широкого государственного регулирования экономики и общественных процессов. Программы «Единой России», «Справедливой России», Коммунистической партии — социалистические. Радикалы (за исключением исламистов) тоже тяготеют к разновидностям этой идеологии — национал-социализму, сталинизму и т.д. Даже среди реформистов преобладают социалисты. Их выразителями являются оппозиционная партия «Яблоко» или, например, Михаил Ходорковский. Либерализм в России попросту находится в политическом гетто, и вероятно, поэтому рыночная программа оппозиционной «Партии народной свободы» спрятана подальше от публики. Ну, а (нео)консерватизм вообще не выходит за рамки университетских интеллектуальных упражнений.

Идеологические ориентации российской власти

Российский политический класс также ориентирован консервативно. Для него стоит задача сохранения существующего порядка распределения власти, доходов от экспорта сырья и собственности, что выразилось в формуле «нет Путина — нет России». Даже нововведения тут направлены на решение этой задачи. Надо понимать, что фигура действующего президента здесь выполняет функции бренда — сложившаяся в стране авторитарная система и ее бенефициары постараются сохранить себя после Путина и, возможно, за счет этого человека. По сути, речь идет о том же самом страхе, который характерен и для деморализованного российского общества.

В условиях тупика российской политико-экономической модели для консервативно ориентированного правящего класса также характерно вслед за обществом смещение в сторону радикализма. Отсюда череда законов, покушающихся на свободу совести и неприкосновенность частной жизни, ухудшающих условия жизни для сирот и т.д. Радикальная ориентация является основой для искренней веры значительной части российских силовиков в то, что «цветные революции» на постсоветском пространстве и Арабская весна являются событиями, спланированными Западом. Следствием радикализма является агрессия в 2008 году против Грузии и с 2014 года — против Украины, равно как и маниакальная поддержка Башара Асада в Сирии. Более того, аннексия Крыма, ставшая тестом на лояльность для представителей власти, сняла многие барьеры на пути дальнейшей радикализации.

Радикальной идеологической ориентации способствует и разворачивающаяся на наших глазах борьба за выживание отдельных политических кланов и персон. Тут практически нигде нет места для реформистов, любое осмысление правил игры встречает немедленный отпор на всех уровнях политической иерархии.

Идеологическим ориентациям российской власти также наиболее соответствуют различные варианты социализма — от господствующего государственного корпоративизма, близкого национал-социализму, до сталинизма. Это верно хотя бы потому, что политический режим в России как раз и основан на идее бюрократического регулирования экономики и социальных процессов. В его повестке нет никаких следов либерализма, консерватизма или зачатков христианской политической мысли, несмотря на кажущееся влияние русской православной церкви. И такое совпадение идеологий и идеологических ориентаций власти и подавляющей части общества означает лишь то, что у идеи свободы в России пока мало шансов — к этому надо быть готовыми.

Эпилог: Quo vadis?

Существующая в России консервативная идеологическая ориентация с тенденцией к радикализму характерна для подавляющей части граждан, включая представителей власти, и почти не оставляет места для тех, кто мотивирован на преобразования. Доминирующей идеологией здесь является социализм всех разновидностей.

Российский либерализм пока не имеет актуального языка, способного привлечь на свою сторону реформистов или тех, кто в силу объективных изменений больше не может выступать за стабильность. Нет у него и языка, понятного радикалам, хотя такие примеры были в истории Великобритании и США в XVII–XVIII веках.

О консерватизме в России вообще говорить не приходится, а христианская политическая доктрина если и появится, то через католицизм или протестантизм. Зато приверженцы радикального политического ислама уже есть как на Кавказе, так и в Поволжье.

Когда смыслом политической жизни становится сохранение любой ценой или слом того, что есть, а разные варианты социализма составляют основной выбор, хороших сценариев мало. Коллективный страх способствует лишь «бегству от свободы».

Однако шансы на успех появятся у тех политиков, кто сможет стать социальным психотерапевтом, сформулирует позитивный образ будущего и сможет донести его до граждан разных идеологических ориентаций понятным языком. И только через эти шаги идея свободы сможет полноценно вернуться в российскую политическую повестку.

Оригинал публикации на сайте Intersection Project

Леонид Радзиховский 18:42 16.10.2015

Сбитый беспилотник максимально неприятен для Путина

Информация о том, что турки якобы сбили российский (?) беспилотник, максимально неприятна для Путина.

Дело в том, что Турция, Сауды и прочие "партнеры" (а ныне - "противники" и потенциальные "враги") России - НЕ ПРЕДУСМОТРЕНЫ СЦЕНАРИЕМ.

США, НАТО - враг НУЖНЫЙ (правда, желательно чисто виртуальный. Чтоб все-таки самолеты друг другу не сбивать). Враг ПОДКРЕПЛЯЮЩИЙ рефлекс, закрепляющий Картину Мира.

Любое столкновение с ЭТИМ врагом вызывает гарантированное, заранее приготовленное ТВ-слюно-отделение.

Еще куда слаще - Израиль... О, если бы... КАКОЙ бы был праздник в Большом патриотическом тупике! НАКОНЕЦ-то!..

А вот с другими странами срабатывает неприятная штука - НЕОЖИДАННОСТЬ.

В то время как крайне ригидное, неподвижное, 100% ритуальное ТВ-сознание к ЛЮБЫМ неожиданностям - АБСОЛЮТНО не готово.

Картина ТВ-мира так же хрупка, как сама ВертикАЛЬ. Чугун, как известно, материал хрупкий...

Ну, любой конфликт с КИТАЕМ (даже сугубо мирный)... Это страшно вообразить - крах Картины Мира, раскол головы чугунным рельсом, разлом сознАНИЯ. Земля из-под ног - сразу. Вся.

Но ЭТО нам пока не грозит (хотя в поисках приключений - куда полетят стаи стерхов после Сирии? Мир так прекрасен и велик ...)

Однако и арабы - мусульмане - турки - даже сауды... Конфликт с ними не ЛОМАЕТ, но НАРУШАЕТ Гармонию Мира.

Враг моего врага - мой друг.

Тем более, если друзей все равно нет...

Так вот - мусульманские страны (как твердо верит ТВ-мозг) - ВРАГИ Запада.

Поэтому, хотя мы-то их, понятно, глубоко презираем, но все-таки они - наши СОЮЗНИКИ. В единственном реальном смысле - ОНИ ТОЖЕ ПРОТИВ Запада (И все эмоционально знают - воюем мы в Сирии ни с какими не с "суннитами" (что это еще за хрень такая?!) - а воюем, как и на Украине, только, единственно и исключительно - с США!!! А уж какую там пиндосы нацепили очередную маску - не все ли равно ...)

И поэтому ЛЮБОЕ столкновение с ИСЛАМСКИМИ странами - это столкновение СО СВОЕЙ КАРТИНОЙ МИРА. Это - не желанный, логичный, понятный ВНЕШНИЙ конфликт - а непонятный, нежеланный, абсурдный ВНУТРЕННИЙ конфликт.

Конфликт: Сознание - против Реальности!

МЫ воюем с США? Да. Весь Мир ЗА НАС (хотя и молчит - трусы поганые!)? Конечно ЗА НАС. И мечтает о поражении Империи Зла. Все ОК.

И вдруг... Против нас - НЕ США! НЕ НАТО (что Турция - член НАТО - это тоже как-то ... негармонично ...) А - ИСЛАМСКАЯ страна.

Это НЕПРИЯТНО.

Нет, ничуть не СТРАШНО (нам и никто вообще не страшен, и уж точно - не турки с саудами и прочими арабами).

Но это - ГЛУБОКО ДИСКОМФОРТНО. Потому что начинает "жать мозг" какое-то неприятное чувство - а КТО же в этом Мире за нас?

Нет. понятно - 1,5 млрд. китайцев + 1 млрд. индийцев + еще много млрд. всяких-разных... Это все вроде так...

А все-таки... Нет, правда - неужели за нас... НИКТО?..

Нет, понятно, за нас 1,5 млрд. + 1 млрд. + ...

Нет, ну неужели - НИКТО, а ?

Вот такой глубоко внутренний конфликт... вокруг сбитого беспилотника.

Оригинал публикации

Алексей Филатов 09:44 16.10.2015

Гносеология терроризма

   Терроризм и экстремизм, исходящий от радикальных группировок, неизменно порождает вопрос – как с этим бороться?Решение неразрывно связано следующими проблемами:
- состояние мирового общества в целом.
- состояние общества в конкретном регионе.
- состояние конкретного человека и мотивы его поведения.
     Если говорить о миром сообщесте, то нужно отметить, что огромный разрыв между бедностью и богатством порождает такое неравенство, при котором бедные не питают добрых чувств к богатым, а богатые борются с другими богатыми, чтобы стать еще богаче.
     В своей борьбе за новые завоевания самые богатые не гнушаются ничем. Отсюда и рождаются такие инструменты как ИГ, Аль-Каида и тому подобное. Кто-то может возразить, что это домыслы. К сожалению, нет. Чтобы понять это обратим внимание на то, что подавляющее большинство стран мира либо согласовывают свои силовые действия со штатами, либо как минимум информируют США о своих действиях, как будто это всемирная разрешительная система. И порой многие люди даже и не задумываются – почему это их страны отчитываются перед США?
      Если рассматривать состояние общества в конкретном регионе, то очень большое значение имеет тот идеологический фон, в котором происходит его развитие. И этот идеологический фон накладывается на возможности познания мира. А таких возможностей в общем случае три: наука, религия и искусство.
    Искусство - это отдельная тема. Во многих странах в силу их бедности оно доступно немногим. Поэтому остановимся на науке и религии.
     Если наука способна дать точное представление о явлениях, объектах и процессах, то религиозные писания в силу присущей им обобщенности дают возможность неоднозначной трактовки перечисляемых постулатов. Этим и пользуются идеологи терроризма.
     Малограмотные люди готовы поверить в любое трактование выдернутых из контекста фраз священных писаний. Более того, их вера в эти искаженные трактования многократно усиливается после совершения терактов. Но не благодаря самим терактам, а благодаря тем взрывам общественного мнения, которые совершают освещая теракты, средства массовой информации. И СМИ тем самым укрепляет веру сторонников (в том числе потенциальных сторонников) терроризма в правоте их идей. Не случайно власти Турции ввели запрет на тиражирование информации о теракте в Анкере. С точки зрения борьбы с терроризмом это правильно. Не надо лить воду на его идеологию.
    Если рассматривать состояние конкретного человека и мотивы его поведения сквозь призму терроризма, то здесь тоже все просто. Чем лживее общество по своей сути, чем больше разница между, тем, что человек видит и слышит в официальных средствах массовой информации, и тем, с чем он сталкивается в повседневной жизни, тем меньше он верит в свое будущее, и тем больше его вольная или невольная тяга к поиску другой жизни. Именно такой разочарованный человек (среди которых немало физически сильных, образованных и умелых) становятся легкой добычей вербовщиков в террористы.
    Если бороться именно с этими причинами терроризма, а не бить по хвостам, в том числе не самыми продуктивными способами (вроде безумных и бестолковых трат на рамки в метро), то терроризму места в обществе не будет.  
  Для того, чтобы победить эту проблему мире, в обществе над религией должно преобладать образование. Каждая из религий, претендуя на единственно правильную, уже сама по себе порождает расизм в отношений других вер и является почвой для проявления экстремизма в обществе.
  Образованный человек будет думать об обществе, социальной справедливости и жить по принципам каждому по способностям, а не по генеалогическому древу. Он не будет крича с парламентской трибуны о патриотизме одновременно отправлять детей учиться за границу, параллельно скупая там недвижимость, напрочь забыв о стариках и обездоленных детях в родном Отечестве.
   В образованном обществе, живущем по совести, никогда не будет места терроризму.  

Константин Сонин 22:07 12.10.2015

За что Нобелевский комитет наградил Ангуса Дитона

Нобелевский комитет присудил премию 2015 года по экономической науке принстонскому профессору Ангусу Дитону. Его имя было в программе Нобелевского симпозиума по росту и развитию 2012 года, на котором Дитон меня впечатлил рассказом о точности оценки ВВП и ссылку на который я давал в своём прогнозе - все участники таких симпозиумов являются реальными кандидатами на премию, но я выбрал более ярких Асемоглу, Барро и Ромера для своего прогноза-2015, а комитет последовательно награждает не только ярких и интересных, но и тех, чей вклад полезен в прямом, повседневном смысле. Представьте, что была бы Нобелевская премия за все, связанное с кухней. И представьте, как все бы удивились - или "удивились"? - если бы премию дали человеку, внёсшему важный вклад в повышение эффективности газовой плиты. Все обсуждают новые блюда или современные подходы к организации ресторанных холдингов, а тут какие-то трубы, тумблеры, переключатели. Или вот, вспоминая "Незнайку" - кто там двигает технический прогресс? Знайка или Винтик со Шпунтиком. Так же и с Дитоном - если думать про экономическую науку как про что-то, что не только улучшает наше понимание мира и тянет за собой "прикладную науку", которая уже в свою очередь улучшает жизнь тогда да, понятно.

Нобелевский комитет начинает научное описание премии (в этот раз оно написано энтузиастами и для неэкономиста сложновато - впрочем, есть нетехнический рассказ) с очень конкретной экономической задачи, которой занимался Дитон. Чтобы узнать, как повлияет какое-то изменение экономической политики - повышение или снижение налогов, увеличение или снижение пособий, изменения в трудовом законодательстве и т.п. - на жизнь людей, производство товаров, сбор налогов нужно, среди прочего, знать, как меняется, вследствие реформы, которую мы хотим провести, поведение каждого потребителя. Если мы индексируем пенсии не на 12%, а на 6%, что произойдёт - люди купят те же товары, что и раньше, только чуть меньше или изменят доли товаров в том, что потребляют? Потребление - это две трети всего экономического производства, так что чем точнее мы предсказываем реакцию, тем - с учётом того, что "чуть" умножить на 100 миллионов - огромная величина - эффективнее проводится экономическая политика.

В теории (в учебнике микро для школьников), все просто - у каждого человека есть кривая спроса на каждый товар, весь спрос - это сумма индивидуальных кривых, увеличение налога - сдвиг кривой, изменение благосостояния - сумма излишков потребителей, потери можно посчитать с помощью треугольника Харбергера. Проблема в том, что кривые спроса (и предложения) - это воображаемые, гипотетические кривые. А без них невозможно узнать, на сколько нужно повысить налог, чтобы оплатить запланированный расход или, наоборот, без них не узнать, приведёт ли снижение налогов к расширению производства. На практике огромная и сложная задача - оценить, в каждом конкретном случае, как выглядят эти кривые. На первый взгляд, нужно собирать больше данных, но это именно что наивный и поверхностный первый взгляд - сейчас в развитых странах (особенно в Северной Европе) об индивидах есть уже "все мыслимые" данные (налоги, потребление, работа, что угодно - конечно, для экономического анализа они "аномизируются), но это не особенно помогает с анализом того, что последует за изменением в законодательстве и экономической политике.

Стандартный подход (его используют не только все, кто об этом знает, но даже и те, кто не подозревает, что использует какой-то подход) состоит в том, чтобы проанализировать принятие решений одним индивидуумом и считать, что это конкретный индивид - "представительный", то есть если считать, что в экономике только такие индивиды и есть, то можно анализировать последствия наших действий. В "научном описании" Нобелевского комитета приведены формулы, которые использовались до Дитона и приведены ссылки на работы, которые показали, что такой подход стал неадекватен. ("Стал", а не "оказался" именно потому, что формулы, по которым что-то считалось в 1930-е, не перестают быть столь же правильными в 1970-е, однако они перестают быть "точными". Как картина в микроскопе - нельзя сказать, что 1,000,000-кратное увеличение "правильнее", чем 10- или 100-кратное, но оно значительно точнее.) Вывод, которые был сделан - нужно отказаться от предположений о рациональности представительного субъекта. Дитон продемонстрировал, используя данные за столетие потребления в Англии, что как раз от рациональности отказываться нет необходимости - гораздо важнее иметь хорошую процедуру выбора "представителя". Чем в более мощный микроскоп мы смотрим, чем больше деталей различаем, но если мы не умеем эти детали "аггрегировать" - в мощности микроскопа и объёма материала толку мало.

Дитон ещё много чего сделал в технике и практике работы с данными. Например, мало кто из широкой публики представляет себе, как много узнают правительства и фирмы из опросов и как трудно их проводить. (Опросов, имеется, в виду, которые отражают реальное поведение потребителей, а не их "отношение" к товарам.) Дитон был одним из тех, кто разработал технику анализа последовательных опросов (когда проводится исследование сходных групп людей с разницей в несколько лет), чтобы они давали так же много информации о поведении людей, как "панельные опросы" (когда проводится исследование одной и той же группы людей с разницей в несколько лет). Нобелевский комитет назвал Дитона одним из основателей современного микроанализа в экономика развития, но Дитон, среди прочего, критикует экспериментальный подход к микроанализу - основные проблемы (не понимая исходной зависимости, невозможно правильно интерпретировать данные) сохраняются и при полевых экспериментах, и при лабораторных.

В качестве представительной работы я бы выбрал вот эту книгу, написанную Дитоном для Мирового банка - фактически, методические указания/инженерный справочник по использованию опросов для определения последствий экономической политики. (Там есть вся книга целиком в свободном доступе.) Написано для развивающихся стран, но для развитых это всё было разработано всего лишь на 15-20 лет раньше, то есть это, фактически, первое обобщение опыта. (Понятно, что в развитых странах методики могут конкурировать "в реальном времени", а в рекомендации попадает только то, что оказалось удачным.)

Вопрос - используются ли разработки Дитона в России (который я уже получил от пары журналистов) примерно так же содержателен, как "используются ли в России двигатели внутреннего сгорания"? Если, внося предложение о снижении налогов или повышении пенсионного возраста, правительство вообще не проводило никакого анализа - что ж, такое возможно - то и модели Дитона оно не использовало. Тому, кто ходит пешком, двигатель внутреннего сгорания не нужен. Если использовало хоть какие-то, то это либо что-то старинное (телега), либо модель Дитона или аналогичные альтернативы.

Оригинал публикации

Алексей Филатов 11:32 09.10.2015

Шорт–лист поддержки малого бизнеса

Иван Преображенский 14:04 01.10.2015

Сирийская операция не обоснована рационально

К разговору о Сирии. Как всегда в таких случаях начинают люди нести всякий бред. Давайте рассуждать как взрослые люди и разберем основные эмоциональные аргументы сторонников операции:

1) Первый тезис: Там настоящие мужики, они не боятся, им там нравится.

С точки зрения современной психологии, речь, очевидно, идет о моральных уродах и садистах, которым нравится убивать других людей. Мне всегда казалось, что настоящий воин (защитник отечества) - это тот, кому война ну вот никак не нравится, но он принимает тяжелое решение идти и убивать потому, что в противном случае, убьют не только его, но и его детей или чьих-то чужих детей. То есть, настоящий офицер, о котором нам в очередной раз толкуют - это не садист-убийца, а человек, уровень ответственности которого за чужие жизни в разы выше, чем у диванных крикунов. Он видел войну, никогда не станет ей радоваться, но примет рациональное решение, если поймет, что война - меньшее из зол, потому что существует противник, который не станет договариваться. В данном случае - Исламское государство (запрещенная в РФ организация).

2) Второй тезис: Мы защищаем мир во всем мире.

Страна, которая не защищает сама себя, но защищает мир во всем мире - это сборище безумных идеалистов, столь же опасных для самих себя и окружающего мира, как опасны были, например, большевики. Рациональное государство защищает свои интересы, в первую очередь, потому что именно этого от него хотят его граждане. Если это еще и моральное (насколько это вообще возможно в политике) государство, то его интересы всегда совпадут с интересами большинства населения мира и будут рационально объяснимы. Любые иррациональные аргументы говорят о том, что мы имеем дело с маньяками.

3) Третий тезис: Население России - идиоты, эти люди не понимают, что операция в Сирии - это операция по их защите.

Не стоит забывать, что убивать будут мужей, отцов и детей этого самого населения. Нельзя с таким неуважением относится к людям и утверждать, что действуешь ради их же блага. Налицо внутреннее противоречие, которое сразу опровергает тезис о "защите населения".

Это только три основных примера того, что риторика в защиту сирийской операции, которую сегодня применяет большинство ее сторонников не выдерживает никакой логической критики. Я, в целом, поддерживаю операцию против Исламского государства, много писал о том, что Россия должна активно участвовать в ней, поскольку из нынешних условных "великих держав" ИГ более всего угрожает именно России. Но в то, что эта операция действительно проводится против ИГ и может принести положительные результаты, я поверю после того, как аргументы сторонников операции станут рациональными, они признают, что война - это зло, но иногда зло неизбежное. Пока я не перестану слышать "Как мать говорю, я как женщина..." я буду считать происходящее кровавой авантюрой не вполне психически здоровых людей.

Оригинал публикации

Алексей Рощин 11:21 01.10.2015

Жертвы ИГИЛ не вызовут сочувствия россиян у телевизора

Посмотрел вчера, как агитационная машина Кремля собирается обосновывать для населения страннейшую затею Путина - поучаствовать в гражданской войне в Сирии... или, попросту говоря, посмотрел программу "Время" на Первом канале. Ну, первый заход понятен - эксплуатируется страсть к игре "в танчики" и прочим симуляторам боевых действий: за программу раза три (!) показали зеленый экран боевого монитора с, натурально, перекрестьем прицела и бледными разрывами то ли бомб, то ли ракет. Разобрать что-либо на как бы земле невозможно, да и вообще непонятно - то ли это натуральная съемка, то ли впрямь фрагмент какой-то видеоигры типа "я-истребитель-штурмовик".

Но телевизионщики понимают: заядлые игруны смотрят на это, и у них сладко замирает сердце - "а ведь это взаправду! А ведь - настоящие ракеты, настоящие цели! Вот ЗДОРОВО! Вот бы мне так пострелять, хоть разочек..." и т.п. То есть игрунам угодили и их на новости "про Сирию" подсадили; это успех (в игрушки играет не такой уж малый процент населения - скорее всего, значительно больший, чем сидит, скажем, в Фейсбуке). Но успех относительный - надо захватывать более глубокие и широкие слои населения.

И для них тоже постарались: пожалуй, впервые Первый канал, даже плюнув на новости как таковые, вдруг посреди недели запузырил 10-минутное "Досье", посвященное рассказу о том, что такое, собственно, ИГИЛ (запрещенное в России) для наивного широкого зрителя. Много говорилось о том, какие звери эти игиловцы. Для иллюстрации работники агитпропа пошли даже на весьма смелый шаг, "на грани фола" - половину из этих 10 минут показывали фрагменты роликов от самого ИГИЛ, посвященные казням "неверных". Не исключая даже сцен собственно расстрела "приговоренных" - в них просто слегка замазали (сделав размытыми) собственно жертв с мешками на головах, а вот их палачи, стоявшие за их спинами и стрелявшие им в затылки, были видны вполне отчетливо. И все это - в самый прайм-тайм!

Цель понятна - вызвать негодование в адрес игиловцев и, соответственно, горячее стремление поддержать идею воевать с ними силами российской армии. Вызывает, однако, сомнение, что средства достижения цели были выбраны адекватно.
Ведь на что, собственно, были направлены показы беззащитных жертв, казней и рассказы о жестокости ИГИЛ? На пробуждение эмпатии, сочувствия к жертвам ИГИЛ, а через это - стремления защитить и, значит, поддержать отправку армии (авиации) в Сирию.

Но это ведь не сработает! У постсоветских людей нет эмпатии (если говорить "в массе"), соответственно, пробуждать ее бессмысленно. Это примерно как пробуждать ненависть к Сталину, рассказывая о гибели жертв 1937 года или голодомора. Телевизионная аудитория остается, как правило, глуха и равнодушна к таким примерам (прекрасная иллюстрация - известные дискуссии Сванидзе и Кургиняна).

Причем это относится и к другим странам б. СССР. Например, те же украинцы в массе также абсолютно равнодушно отнеслись к страданиям, скажем, пенсионеров Донбасса, которым их собственное государство просто отказалось перечислять пенсии. Обыватель постсовка, приученный еще советским лицемерием и двоемыслием, великолепно научился защищаться от любых попыток пробудить у него эмпатию к каким бы то ни было жертвам: он знает для этого прекрасное средство. Достаточно всего лишь мысленно расчеловечить страдальцев (буквально - внушить себе, что страдающие - не вполне люди или даже вовсе не люди), и вуаля - даже зачатки эмпатии пропадают без следа! Все очень просто.

Именно так сталинисты и "просто сочувствующие" говорят про умерших от голода, что "хохлам так и надо", а гордые украинцы про голодающих пенсионеров - что "ватникам так и надо".

Точно так же можно легко предсказать, что господствующей реакцией "в массах" на описание "зверств ИГИЛа" будет "одни черные режут других черных". Весьма неполиткорректную - и массовую - реакцию можно видеть уже сейчас: когда появились "клеветнические", по мнению российского МИДа, инсинуации "западных СМИ" о том, что якобы российские самолеты вместо ИГИЛ разбомбили гражданские объекты и, в частности, под бомбами погибло 6 детей - в моей ленте большинство высказываний в духе "да и ладно, из этих детей все равно бы выросли игиловцы". Какая уж тут эмпатия...

Да, постсоветский обыватель - это, в общем, довольно своеобразный зверь. Он очень чувствителен ко всяким, даже мнимым, обидам и очень падок на похвалы и "доказательства величия". А вот выжимать из него слезу сочувствия кому бы то ни было - дело практически безнадежное. Причина в том, что обывателям - в массе людям вполне добродушным и даже широким - критически не хватает великодушия. Господствующая реакция - "а что я буду кого-то жалеть?! Меня бы кто пожалел!"
Глубочайшая УЯЗВЛЕННОСТЬ - вот главная черта обитателя постсоветского пространства.

Но это означает, что тактика агитпропа выбрана неверно. Рассказами о зверствах ИГИЛа войну для населения не оправдаешь. Оно просто даже не поймет, не уловит связи: "А мы-то тут при чем?!" Надо педалировать "танчики", обиды (от проклятых пиндосов) и "величие России".

Оригинал публикации

Алексей Рощин 12:53 28.09.2015

Пять уроков Иркутска для оппозиции и граждан

В связи с сенсационными итогами выборов в Иркутске сейчас наверняка во многих «демократических» блогах запоют старую песню про «народ хочет сменяемости власти» и «запрос на новые лица». Да, собственно, уже начали – см., например, ФБ незадачливого Леонида Волкова.

Это неудивительно – ведь, каким бы странным это не казалось, практически вся «программа» как Демократической Коалиции Навального-Касьянова-Милова, так и Гражданской Инициативы Максима Каца крутилась вокруг этой самой «сменяемости» власти как главной ценности, о коей якобы день и ночь мечтают жители необъятной РФ. Никого из «лидеров протеста» почему-то не смущало и не смущает, что сама по себе «сменяемость» - лозунг пустой и бессодержательный, прежде всего потому, что чисто формальный.

И это очень хорошо видно как раз на примере той самой Иркутской области. Проигравший выборы Ерощенко сам появился в региональной политике всего 3 года назад, для него это были фактически ПЕРВЫЕ в жизни выборы. А до этого в Иркутске за каких-то 10 лет сменилось аж пятеро (!) губеров: Говорин-Тишанин-Есиповский-Мезенцев-Ерощенко. Левченко будет аж шестым. Никакого «запроса на новые лица» именно у иркутян просто быть не могло - эти лица перед ними и так мелькали, как в калейдоскопе.

Разителен также контраст Иркутской области с практически соседней Кемеровской (особенно для москвичей и питерцев, для которых обе области вообще располагаются по одному и тому же адресу «где-то в Сибири»). В Иркутской области жители за 10 лет повидали пятерых губернаторов и тут же выбрали себе шестого – а в Кемеровской более 15 лет губернатор один и тот же, и его только что выбрали снова при феноменальной явке и северокорейским процентом голосов (97, кажется).

То есть дело вовсе не в «новых лицах». Тем более, что Левченко-то к «новым лицам» для Иркутской области отнести никак нельзя – этот коммунист трется там все жизнь, с конца 90-х активно участвует в региональной политике и, можно сказать, долгие годы представлял область в Госдуме, будучи депутатом от КПРФ.
Что же произошло в Иркутске только что?

Во-первых – действительно полноценная сенсация. Как ни крути, а перед нами первый за очень и очень долгие годы случай «насильственной» смены СНИЗУ губернатора, поставленного «Самим» – через механизм выборов. Это показывает, что данный механизм, пусть и со страшным скрипом и с нижайшим КПД – чуть ли не один случай из ста – но все же заработал.

Конечно, есть масса оговорок. Начать с того, что проигравший Ерощенко для системы не совсем «свой»: «единоросс» он, можно сказать, без году неделя, а на пост губернатора одной из богатейших (потенциально) областей России пришел и вовсе с должности главы типа регионального отделения типа партии «Правое дело». Были даже разговоры, что Ерощенко Путин поставил по некой «прохоровской квоте» - якобы своим относительно непозорным результатом на президентских выборах 2012 года Прохоров заслужил такую «квоту». Все это крайне сомнительно, но факт есть факт – Ерощенко для госбюрократии человек приблудный, неведомо как вытянувший счастливый билет.

Такого деятеля система вполне могла и «слить» - однако в данном случае едва ли.
Во-вторых, в Иркутской области только что у нас на глазах региональный бизнес сумел одолеть административный ресурс. По сути, против, мягко говоря, неуживчивого губернатора сложился альянс чуть ли не всех значимых в области бизнес-структур – и эти структуры показали, на что способны. А именно – они залили оппозицию деньгами. Любому стороннему наблюдателю в Иркутске прежде всего бросалось в глаза: в чем- в чем, а в деньгах команда Левченко недостатка не испытывала. Иркутск был буквально завален самой разнообразной, красочной и на хорошей бумаге, агитпродукцией, агитаторы и раздатчики были на каждом углу и активно, с огоньком работали. Бумага и «от двери к двери» вполне компенсировали для оппозиции «недопуск в телевизор».

Этот урок разношерстной демоппозиции стоило бы усвоить особенно хорошо: только при полноценном союзе с местным бизнесом возможна по-настоящему мощная и эффективная кампания. Делать основную ставку на местных хипстеров или городских сумасшедших, даже таких милых, как, скажем, устроитель «монстраций» из Новосибирска – тупиковый путь.

Урок третий (специально для Л.Волкова): победа Левченко на этих выборах – в чистом виде торжество политтехнологий. Причем – в строгом смысле слова: дело в том, что эта победа достигнута больше технологически, чем содержательно. Я имею в виду, что избиратель поддержал Левченко вовсе не потому, что, к примеру, вдохновился его программой или его личностью. Парадокс в том, что никакой хоть сколь-нибудь содержательной программы главный конкурент губернатора вообще не предложил; по сути, все, что делали левченковские политтехнологи – это изобретательно и и последовательно «топили» и «мочили» Ерощенко. В итоге избиратель голосовал не столько за Левченко, сколько против Ерощенко.

В очередной раз властям вышло боком отсутствие опции «против всех» в голосовании! Если бы она была – результаты выборов могли бы измениться самым неожиданным образом (я думаю, Левченко мог бы потерять процентов 10 от своего нынешнего результата). Таким образом, мы видим в Иркутске-2015 довольно редкий пример торжества полностью негативной кампании. Ерощенко просто «загнобили».

Отсюда вытекает четвертая интересная особенность состоявшихся выборов: политтехнологи Левченко постарались, и в конечном итоге смогли придать досрочным выборам губернатора Иркутской области отчетливо плебисцитарный характер. Им удалось повернуть основной вопрос выборов «какого губернатора вы бы хотели видеть во главе своей области?» таким образом, что он для большинства избирателей, особенно в столице области, зазвучал так: «Хотели бы вы, чтобы губернатор области Ерощенко продолжал исполнять свои обязанности как губернатор?»

То есть получился такой своеобразный референдум, в котором ответ «да» понимался как «ерощенко», а «нет» - как «левченко». Я перед выборами имел много разговоров с различными жителями Иркутска, самого разного статуса – от шоферов самосвалов до преподавателей местных вузов: большинство выдавали практически одну фразу – «я не знаю, кто такой Левченко, я иду голосовать, чтобы не прошел Ерощенко».

Ну и пятая причина, тоже парадоксальная: хотя многие знакомые мне иркутяне яростно отрицают, что их регион «красный», факт остается фактом: в этой области вообще охотно голосуют за коммунистов, это стало очевидным далеко не в этом году. Мэрами Братска и Иркутска уже выбирали коммунистов, даже в единый день голосования главами некоторых районов тоже избрали коммунистов.
Думаю, причина в том, что жители области, накопив опыт на выборах более низкого уровня, привыкли считать коммунистов вполне безобидными и «конструктивными», далекими от мысли проявлять свои «коммунистические убеждения» как-то иначе, кроме как на словах. Только этим можно объяснить то, как охотно бизнес пошел на сделку с КПРФ.

В четверг в Иркутск прилетал Зюганов, и он посвятил полдня посещению центрального городского рынка вместе с Левченко: ходил по торговым рядам, внимательно вникал в нужды работников прилавка («спекулянтов», как говорили те, старые коммунисты). Осмелевшие граждане подвида «мелкий предприниматель» подходили к Зюганову и просили у него «защитить малый бизнес». Зюганов охотно обещал.

То есть жители Иркутской области уверились, что избрали себе коммунистов вполне ручных, «рыночных». Как бы им не обмануться.

Оригинал публикации

Алексей Чадаев 11:55 28.09.2015

Почему Ерощенко проиграл иркутские выборы

Про Иркутск, телеграфно. Я знаю тех, кто работал на Ерощенко. Это третий состав одной старой политтехнологической бригады, вся методология которой состояла в том, чтобы максимально сушить явку и делать инерционные кампании, как любят в последние годы. Оно и экономичнее получается: не вести кампанию легче, чем вести.

Во втором туре надо было радикально менять подход, но это означало и девочек менять тоже. Девочек менять почему-то не рискнули - получили мобилизацию чужих на фоне демобилизации своих. Нормальный результат, в некотором смысле неизбежный.

Политтехнологический цех в целом может радоваться: Иркутск даст хороший хлеб многим из тех, кто уже давно ...у Шарика (все тот же анекдот про перспективу). Ну а школа сушильщиков теперь будет переживать не лучшие времена. Вопрос в другом: теперь кампании потребуют от участников больших расходов - а где и как они их будут отбивать? Заранее жалею уважаемых избирателей: финансироваться грядущий разгул демократии будет так или иначе из их карманов.

Оригинал публикации

Алексей Филатов 08:49 28.09.2015

Продуктовые карточки

Федеральные чиновники не перестают удивлять своими идеями. Идеями, которые Булгаговский Филипп Филиппович Преображенский характеризовал как идеи «космических масштабов и космической же глупости».
Так Минпромторг в середине сентября направил в правительство стратегию, согласно которой потребление продуктов питания, развитие торговли, общественного питания и сельского хозяйства может стимулировать адресная продовольственная помощь нуждающимся.
Логика чиновников очень проста. Раз покупательская способность российских граждан пострадала из-за санкций, раз инфляция растет из-за девальвации рубля под влиянием снижения цен на нефть, значит потребление продуктов питания гражданами надо поддержать адресной продовольственной помощи нуждающимся … за счет средств бюджета.
Свой чудо проект Минпромторг планирует исправить в два этапа.
Первый этап с символичным названием «Продуктовая карта» предполагает, что отдельным категориям граждан будут перечислятся деньги на карту для покупки набора заранее определенных товаров в магазинах, на рынках и в других торговых объектах, которые подключатся к центральной процессинговой системе.
Второй этап предполагает организацию социального питания (бесплатного или льготного) в специальных кафе и столовых.
Если резюмировать все эти ноу-хау Минпромторга, то выражаясь языком Ивана Васильевича, который в известной комедии менял профессию, хочется спросить: за чей счет этот банкет?
Конечно за бюджетный.
Для появления этих денег в бюджете будут и дальше увеличиваться налоги на бизнес.
Более того, эти деньги чиновники еще отмоют на создании «центральной процессинговой системы», на создании и отборе «специальных кафе и столовых», где будет организовано социальное питание.
Ну и наконец предлагаемый Минпромторгом подход будет культивировать армию нахлебников, именуемую в документе министерства «отдельными категориями граждан».
Спрашивается – что же выиграет от такого подхода государство? Да ничего. Правда с этим не согласны чиновники, которые и считают себя государством.
А вот чем чревата предлагаемаяМинпромторгом социальная политика Европа демонстрирует каждый день, когда тысячи мигрантов из Азии и Африки атакуют границы европейских стран одну за другой, четко понимая, что они и есть те самые «отдельные категории граждан», которые могут рассчитывать на щедрую социалку.
Так зачем же России наступать на эти хорошо известные грабли?
Ведь это не только проблемы бюджета, но и безопасности страны.

Станислав Минин 14:22 24.09.2015

Чего боятся защитники традиционных ценностей

Если судить по первым выступлениям на Женском форуме в Петербурге, Россия рассматривает его как очередную площадку, на которой можно и нужно заявить о защите традиционных ценностей.

При этом подчеркивается, что в России у женщины миллион возможностей. Она может стать хоть политиком, хоть руководителем компании, хоть топ-менеджером, хоть академиком, хоть героем, хоть мореплавателем, хоть плотником.

Все это не имеет никакого отношения к традиционным ценностям. Они таковы, что женщина, конечно, может побаловаться топ-менеджментом или прыжками в длину, но пусть помнит главное: Kinder, Küche, Kirche. Дети, кухня, церковь. Остальное - от лукавого либерала.

Защита традиционных ценностей - пустопорожнее занятие, демагогическая декларация. Нет стран, в которых женщины, живущие по принципу Kinder, Küche, Kirche, подвергались бы дискриминации, публичной обструкции, наказаниям, преследованиям. Угроза традиционным ценностям - в том, что кто-то подвергает сомнению их безальтернативный характер.

То есть угроза заключается в том, что женщине, живущей по принципу Kinder, Küche, Kirche или Kinder, Küche, Moschee, становится доступной другая модель жизни.

Например, делать карьеру и не заводить детей. Не вступать в брак. Про вступать в брак с женщиной я молчу.

Сила традиционных ценностей такова, что женщина обязательно выберет лесбийский секс и безбрачие, поставь перед ней выбор.

Самое страшное для защитников традиционных ценностей - возможность выбирать. Если выбора нет, значит, ты точно живешь правильно. Если же он есть, то у тебя возникают сомнения.

Я нарожала мужу детей, думая, что иначе нельзя, а выясняется, что было можно...

Сторонники традиционных ценностей, защищая их от фантомных угроз, в действительности борются против прав тех, кто с ними не согласен.

Они лишают женщину и человека в целом важнейшего права - вести сознательную жизнь. То есть выбирать.

О том, что это борьба с правом быть собой, я тоже промолчу.

Алексей Филатов 13:46 17.09.2015

ЕГАИС или баба-яга ИС? 

Во все времена на Руси одной из главных статей пополнения бюджета страны был сбор от продаж алкоголя. Алкоголь как относительно дешевый и сердитый аргумент всегда придавал стабильность российской торговле и бюджету страны.
    Но и эту стабильность решили нарушить отечественные чиновники. Законодательный зуд наших парламентов привел к тому, что в июне 2015 года был принят Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон "О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции", который устраивал всех аж с 1995 года.
Что же сулит очередная законодательная «инновация»?
      Если раньше сведения об объёмах производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции в единую государственную автоматизированную информационную систему учета объема производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции (ЕГАИС) подавали только производители и импортеры этой продукции, то теперь такую информацию должны будут представлять еще и магазины-продавцы.
      Возможно, с точки зрения учета эта мера статистикам и интересна, ведь дополнительный этап контроля оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции даст еще больше информации.
     Но давайте рассмотрим вопрос с практической точки зрения. Еще одна точка учета в цепочке от производителя к потребителю влечет за собой необходимость покупки новой аппаратуры, способной считывать не только штрих-коды, но и акцизные марки. Нужно и соответствующее (отнюдь не дешевое) программное обеспечение.
      В итоге все это скажется на росте цен на алкогольную продукцию, то есть на кармане потребителя.
       В этих условиях, без сомнения, активизируются отечественные «антимонополисты» производства алкоголя. Проще говоря самогонщики.
       В итоге произойдут три вещи.
Первая - казна ничего дополнительно не получит. Напротив, ее наполняемость сократится.
Второе – торговля и так дышащая на ладан еще больше будет сжиматься.
Третье – здоровье населения, потравленного самогоном будет ухудшаться.
Кто же выиграет от данного нововведения?
      Ответ очевиден.
Первое – лоббисты новых систем учета объема оборота алкогольной и спиртосодержащей продукции в торговых сетях.
Второе – законодатели, поставившие себе еще один плюсик активности.
     Так зачем нам такие законодатели, которые протаскивают законы, от которых одновременно проиграет и государство, и предприниматель, и гражданин?