Геннадий Хазанов не спустил курок

Пришел «бандит» к «музыканту». Фото Валерия Мясникова с официального сайта театра

Театр Вахтангова открыл очередной, почти предъюбилейный сезон не только премьерой, но и замечательной новостью. Причем новость, озвученная Римасом Туминасом на сборе труппы, пока перекрывает даже впечатление от новой постановки.

Главным режиссером в театр на Арбате приглашен Юрий Бутусов. Минувшей весной он ушел из петербургского Театра Ленсовета по непримиримым разногласиям с его директором. Как признавался сам любимец публики, администрация не давала ему развивать театр. Открыв свой личный сезон 2018/19 уже в Москве – запланированной премьерой в МХТ им. Чехова, Бутусов стал ньюсмейкером и в Вахтанговском театре. Столь благородное и умное решение Туминаса, очевидно, продиктовано не только искренней приязнью к коллеге – с вахтанговцами Бутусов уже работал – и цеховой солидарностью, но и практической целью. Нагрузка явно увеличилась. Все-таки открытые в минувшем сезоне новые сцены, которые создали целую империю из пяти площадок, нужно достойно заполнять, а разросшуюся за счет присоединения актеров Первой студии труппу – активно занимать.

Пока же «первая ласточка» – от самого мастера, который, видимо, не боится творческой конкуренции и много работает в паре. Вот и в актерском отношении партнерский спектакль «Фальшивая нота» Римас Туминас ставил вместе с артистом, режиссером-педагогом театра Алексеем Кузнецовым, который взял на себя всю «черновую» работу – проработку мизансцен. 

Визуальная концепция характерна для Туминаса (чего не скажешь о выбранном материале) и его сценографа Адомаса Яцовскиса. Канва пьесы француза Дидье Карона – музыкальная, главный герой – прославленный дирижер, и на сцену взгроможден словно парящий в воздухе, а на деле плотно укорененный на колоннах подиум для оркестра, точнее, его опустелого остова – стульев и зажженных пюпитров. В черном провале гостиной – пустующий зрительный зал. Миллер (Алексей Гуськов) только что окончил концерт. Как всегда, время размыто, но, судя по фактическим маячкам, речь идет о конце 80-х. Дирижер планирует переезд из Франции в Германию, где Берлинская стена уже пала и есть шанс занять место почившего Герберта Караяна. Время действия – один вечер, за который Миллер вспомнит свое прошлое, – так решит нежданный гость, прикинувшийся его подобострастным почитателем. 

Геннадий Хазанов (Динкель) и есть главный виновник постановки и ее, говоря высоким слогом, живое сердце. Хазанов принес пьесу Туминасу, и его мечта сыграть на вахтанговской сцене, как он говорит, спустя 55 лет наконец свершилась. 

Тема, в которую нежданно-негаданно уходит вроде бы нетривиально начавшаяся (хотя с какой стороны посмотреть!) история – поклонник посещает своего кумира после концерта, разубеждая его в провале, – кажется, по-настоящему близка здесь только ему. Поэтому «Фальшивая нота» – истинный бенефис Геннадия Хазанова и, кажется, оправдан лишь его присутствием – игрой мастера эстрады на академической театральной сцене.

Динкель оказывается сыном сфальшивившего скрипача, застреленного будущим дирижером в концлагере Аушвиц (когда тот «помогал» своему отцу на службе в войсках СС). Хазанов–Динкель приходит не то чтобы отомстить за отца, скорее дать виновнику почувствовать себя на месте жертвы. Кроме того, что сюжетная ситуация встречи жертвы и палача спустя годы лицом к лицу после знаменитой повести Зофьи Посмыш «Пассажирка», по сути, закрыта, тема Холокоста у Дидье Карона подана в самом невыгодном свете (эта психологическая драма написана в 2017-м) – поверхностно, местами абстрактно, жалостливо. С таким чувством и остается зритель в финале. 

Драматург не преодолевает стереотипности ни в характерах, ни в исходе фабулы, линейно решая вечный конфликт: месть не может быть физической, месть национальной истории – это мучительные воспоминания в уголках памяти и перед глазами. Алексей Гуськов в роли зазнавшегося гения привычно играет демонического одиночку и, хотя и бросает отточенные репризы в зал, сдабривая их изящной жестикуляцией, тех аплодисментов, которыми его встречают (как, справедливости ради, и второго «народного»), больше не добивается. 

Хазанов играет тоньше, сначала по-эстрадному ярко. То смех дурацкий «приклеит» к своей маске стеснительного интеллигента, то трогательно согнется и скромно пойдет, схватив портфельчик и наивно помахивая ладонью, то начнет расшаркиваться, то полезет обшаривать свои штаны, задрав пальто, во всех возможных (и невозможных!) местах в поисках авторучки для автографа. Когда, уже преобразившись в «мстителя», он расправляет плечи и становится мудрецом, схватившим власть судьбы, его монолог – оправдание о том, что над греховностью человека цинизм и равнодушие Господа, – звучит в звенящей тишине и хотя литературно и отдает графоманством, все-таки берет за душу. Хазанов вкладывает в свою роль больше, чем в ней прописано. Неподдельно личную, интимную интонацию, память эпохи. И актерского азарта в нем много больше – хватило бы еще не на одну премьеру.