Красота ищет выход из темноты

Главные роли Пеллеаса и Мелизанды сыграли дебютанты Егор Чубаков и Анна Денисовa.  Фото Наташи Разиной © Мариинский театр

В Мариинском театре прошла премьера «Пеллеаса и Мелизанды» Дебюсси. Свой второй оперный спектакль (первым был «Золотой петушок» в 2012 году) – в этот раз на сцене Концертного зала – поставила режиссер Анна Матисон.

Пожалуй, самое главное, что удалось Матисон как режиссеру и в первую очередь как художнику (совместно с Марселем Калмагомбетовым), – создание зыбкой атмосферы, которая словно держит зрителя за невидимую ниточку, не дает ощутить ни состояние покоя, ни умиротворения. Как в загадочной Аллемонде, здесь темно, на черном зеркальном полу – остов полуразрушенного корабля, который вкупе с острыми углами стульев в замке организует сценическое пространство. Его сложно назвать уютным: даже редкие лучи солнца, в поисках которых герои проводят время в лесу, у грота, на берегу, холодны (художник по свету – Александр Сиваев). В сценографии много символических перекличек: сети – охотничьи и корабельные, на которых Голо катает Мелизанду в любовных сценах и таскает в сценах гнева, длинное светлое полотно на голове Мелизанды – волосы или фата, красное – саван Пеллеаса, который кровавым канатом оборачивает вокруг своих плеч Голо.

Из ниоткуда появляется юное прекрасное создание: ножом Мелизанда отрезает себе косу, бросает в колодец кольцо – и попадает в сети Голо. Наверное, это та красота, которая призвана спасти мир. В версии Матисон, мир губит ее. Но чтобы та совершила еще одну попытку: волосы, которые от сцены к сцене росли и росли, умирающей Мелизанде заплетают в огромную косу. Голо одним махом перерубает ее, и история повторяется: девушка встает, поднимает нож, находит кольцо…

Матисон корректирует некоторые линии пьесы: бесхитростная, казалось бы, Мелизанда дважды обманывает мужа: потерянное колечко находит Пеллеас, но девушка сознательно роняет его в колодец, словно уже тогда понимает всю остроту своего чувства к брату мужа. Хотя о чистоте их отношений говорит, например, то, что Пеллеас дарит Мелизанде, до того полураздетой, платье.

Линию ревности Голо режиссер заостряет: он с самого начала подозревает обман, так как находит в колодце кольцо, но не признается об этом жене. В конце концов фамильную вещь, после измены Мелизанды потерявшую ценность, он кидает в игрушки своего сына Иньоля (здесь – вопреки традиции поручать этому герою сопрано – очень чистое исполнение юного Александра Палехова). Словно вердиевские Яго и Отелло, Голо накручивает сам себя, одновременно подозревая и отказываясь верить. Почти в безумстве он снова и снова заставляет маленького сына подсматривать за возлюбленными (на этой предельно накаленной точке заканчивается первый акт). Хотя и обещает кровавую расправу, не готов убить брата, тот становится случайно жертвой. Персонаж неоднозначный, с одной стороны, грубый, легко возбудимый, впадающий в ярость, но в то же время ранимый (неподдельно его раскаяние после смерти брата), получил идеального интерпретатора в лице Андрея Серова. Пожалуй, это один из самых выпуклых образов спектакля.

Пеллеас и Мелизанда – дебютанты Егор Чубаков и Анна Денисова – чуткие друг к другу, к слову, к интонации, составили отличную пару. Другая пара – Женевьева и Аркель , Злата Булычева и Олег Сычев, – как тьма и свет: против властной матери в черном, которая распоряжается жестами (в частности, велит Мелизанде покрывать голову), слепой старец в белом. Он и новорожденная дочка Мелизанды на его руках – еще одна пара, еще один символ – бесконечности, обновления, а может, и надежды.

Музыка Дебюсси, словно изморозь «схватывающая» это застывшее время и пространство, требует мастерства высочайшего класса, и наверняка Валерий Гергиев дарит этому спектаклю особую магию. Его коллега Кристиан Кнапп аккуратен и технически безупречен, оркестр работает без изъянов, ансамбли стройны, но, к сожалению, звуковой мир оперы в его исполнении не завораживает, как того хотелось бы.