0
6965
Газета Культура Печатная версия

15.12.2022 18:47:00

Веселая и мрачная "Травиата". Оперу Верди решили в духе "данс макабр"

Тэги: премьера, опера, травиата, наталья индейкина, назия аминева, петербург, театральная критика


премьера, опера, травиата, наталья индейкина, назия аминева, петербург, театральная критика В спальне Виолетты – символ любви, белые розы. Фото © пресс-служба «Мюзик-холла»

В санкт-петербургском Мюзик-холле состоялась премьера оперы «Травиата» Верди в режиссуре Натальи Индейкиной под музыкальным руководством Фабио Мастранджело. В титульной роли сверкнула сопрано Назия Аминева.

Эта «Травиата» стала, пожалуй, одной из самых невеселых и мрачных из когда-либо виденных и слышанных. Если учесть, что с самого начала над сценой хищнически торчат две гигантские костлявые руки, то все, что случится дальше, можно было отнести к жанру «данс макабр», или пляскам смерти, вспоминая строки Пушкина из «Сцены из Фауста» о том, что «всех нас гроб зевая ждет». Согласно режиссерской концепции, Виолетта Валери здесь ведет игру за свою жизнь с самой Смертью, персонализированной в облике полуобнаженного юноши в прозрачной черной органзе, с воротником-фрезой, с гримом в виде черепа. Этот идеально сложенный мускулистый юноша – ее черный ангел или демон, приставленный к ней «в услужение», примерно как Мефистофель к Фаусту, с тех пор как она встала на путь la Traviata, или «падшей». Он владеет ее помыслами как черный бог, и в один из моментов режиссер ставит такую рискованную мизансцену, где Виолетта молитвенно складывает руки, обращаясь к нему как к «спасителю». Но этот красавец по имени Смерть теряет свою силу в тот момент, когда героиня встречает любовь всей своей жизни – Альфреда, а потому со всем азартом вступает в сговор, умоляя отсрочить неизбежное.

Режиссер в паре с художницей Юлией Гольцовой сочинили гламурную черно-белую с оттенком синего историю о том, как мало в жизни подлинного и живого, как много механистичного, бездумно прожигающего, тленного. Здесь как будто и не живут, а существуют в химерическом дымном безвоздушном иллюзорном мире полутьмы. Хор в этом символическом пространстве совершает заученные кукольные движения тусовки, где все и одеты, и ведут себя «как все», ходят протоптанными тропами, подобно зомби. Хореограф Мария Коложвари вплела в ткань спектакля и кордебалет людей в истлевше-пепельных хламидах – свиту Смерти, нарочито назойливо снующую среди живых. Символом случая выступают гигантские черные шары, в которых – клубок смыслов: от игрового бильярдного до земного шарика. Здесь дарят друг другу не красные, а черные розы – эмблемы печали. Белые розы появляются во втором действии, где мы застаем счастливую Виолетту, у которой возник шанс вернуться к свету вместе с Альфредом.

Эта постановка оказалась знакомой многим по фестивалю «Опера – всем», где позапрошлым летом была показана на парадном плацу у Екатерининского дворца. В Мюзик-холле добавилась очень важная содержательная часть – видеоконтент, содержавший эффектную парижскую хронику рубежа XIX–XX веков, данную в 3D-формате. И именно этот прекрасный черно-белый архив, на кадрах которого мелькали лица ушедшей эпохи в роскошных экстерьерах и интерьерах, сыграл не совсем на руку уже готовым декорациям и костюмам, рассчитанным на пространство «открытого воздуха», где можно было обойтись привычными «условными обозначениями». В закрытом зале захотелось иной детализации, более тонких ракурсов и силуэтов, даже иной цветовой гаммы, сопоставимой с пышной эстетикой fin de siecle. Зато с архивной хроникой вступил в «интимную связь» оркестр, ведомый Фабио Мастранджело, выстраивая изощренные эстетические резонансы. Уже во вступлении оркестр тонко, в чем-то декадентски принялся рассказывать трагическую историю о столь несправедливо коротком миге любви, сиречь миге самой жизни. Струнные в оркестре звучали затаенно, пугающе призрачно, почти безжизненно, словно с того света, как в негативе пленки, затягивая слушателя в свой призрачный мир.

«Травиату» имеет смысл ставить тогда, когда в распоряжении дирижера есть настоящая Виолетта – певица стройная, с драматическим талантом и красивым, богатым голосом, готовым выражать разные эмоциональные состояния героини – от холодной колоратуры до драматического накала. Ею оказалась Назия Аминева – дивная камелия спектакля. Она захватила внимание зала с первой же ноты, обжегши слух своим наэлектризованным эмоциональным звуком. Ее ведение роли поражало вдумчивостью и просчитанностью каждого сюжетного поворота, скульптурной лепкой поз, чувством нерва своей партии. Она стала не только объектом страстной любви пылкого Альфреда, но и поддержкой дебютанту в этой партии Дмитрию Григорьеву, который в нескольких местах, особенно в первом действии, оказывался на грани срыва голоса на верхних нотах, но чудом удерживался за воздух, дойдя до финишной прямой. Вместе они составили гармоничный дуэт двух брюнетов франко-итальянского вида. Фундаментом же стиля для них, путеводной звездой и по роли, и по исполнительскому статусу был баритон Василий Герелло в партии Жоржа Жермона, регулярно напоминая, согласно сценарию, о правилах хорошего тона и счастливого брака, который для Виолетты и Альфреда оказался возможен, увы, только на небесах. 


Читайте также


Выборы губернатора Петербурга ударили по КПРФ

Выборы губернатора Петербурга ударили по КПРФ

Дарья Гармоненко

Бывшие товарищи лишили партийного кандидата Кононенко поста лидера фракции

0
651
Повесть "Завтра была война" превратилась в драму идей

Повесть "Завтра была война" превратилась в драму идей

Елизавета Авдошина

В Театре имени Пушкина  актуализировали классику советской литературы

0
1374
Экс-прима Большого Мария Александрова станцевала Пиковую даму

Экс-прима Большого Мария Александрова станцевала Пиковую даму

Наталия Звенигородская

Мировая премьера балета по пушкинской повести создана по заказу Нижегородского театра оперы и балета

0
1052
Санкт-Петербург – город пышек и дворцов

Санкт-Петербург – город пышек и дворцов

Олег Мареев

Если посмотреть на Северную столицу совсем другими глазами

0
1677

Другие новости