Поэт искомых измерений

Стоит ли подмечать, какой интерес вызвала презентация новой книги Александра Самарцева в книжном магазине «Гилея»? Тогда бы речь сразу зашла о нехватке свободных стульев и читательской ревности, когда каждому приятно мнить, что стихи произносят именно для него. В этом году это уже вторая по счету презентация сборника «Часть встречи». Первая состоялась в клубе «Улица ОГИ», и промежуток между ними – меньше месяца. Выходит, название, данное книге, гипотетически объясняет инициативу автора.

Сборник «Часть встречи» составили стихи, написанные за последние полтора года, но, по словам автора, эти произведения трудно назвать новыми. Они были созданы, по его собственному выражению, «по мотивам некогда пережитого и пережеванного в стихе». Самарцев – поэт многомерный, экспрессивный, с оттенками аристократизма, из чего и возникает, словно подарок одной из девяти муз, харизма. Актерский талант, нервность декламации, утонченные жестикуляции и умение владеть ситуацией были отмечены не без гордости всеми присутствующими.

Авторское прочтение имело успех, но при этом поэт активно пресекал любые попытки возвысить его талант до небес, что вызывало смущение как в нем самом, так и в участниках презентации. Чтение сопровождалось ремарками: «не надо аплодировать», «я и так слишком рад вам», «стих не нужно понимать», «что-то слишком много лирики»┘ Создалось впечатление, что писатель давно и самолично повесил на себя ценник, а замену на новый производил в редких случаях. Самарцев часто «щадил» слушателей, отвлекая от стихов. Шутил, старался завязать дружескую беседу, что было признаком чуткости. Самарцев осознавал самое важное: что невозможно, не напрягаясь, воспринимать на слух больше трех-четырех стихотворений. При чтении поэты имеют свойство захлебываться в словах, и тоннель к слушателю обрушивается – Самарцев не исключение.

Автор и его текст неделимы, и в то же время это очень хрупкая органика. На презентации присутствовавшие отметили важность записи оригинального прочтения на аудионоситель с целью дальнейшего распространения. Стоит ли говорить, насколько бесценным может оказаться голос, простреливающий сквозь время?