Вера Грачева
Формы эксплуатации малолетних весьма разнообразны, одна из них – попрошайничество. Фото Reuters
В этом году, 15 ноября, исполняется 25 лет со дня принятия Генеральной Ассамблеей ООН Протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее, в котором мировое сообщество впервые утвердило юридическое определение этого криминологического процесса, по тем временам наиболее полное. Понятно, что за четверть века накопилось новое знание, опыт – да, ценою проб и ошибок, – появились новые методики противодействия и понимание приоритета защиты прав и законных интересов жертв.
Но и криминальный мир не стоял на месте. Распространились новые формы эксплуатации, особенно онлайн, совершенствуется техника вербовки потенциальных жертв, значительно расширился спектр уязвимых категорий населения, и на вооружении преступников появился искусственный интеллект, по сравнению с которым прежние modus operandi – детский лепет. Зато неизменными остаются нарастающие ежегодно темпы роста торговли детьми, составляющими среди выявленных жертв современного рабства 30–50%.
Почему дети?
Предпочтительность использования детей для получения преступных доходов очевидна: детей легче контролировать, обманывать, навязывать им зависимость от торговца людьми и ложное чувство благодарности за кусок хлеба и крышу над головой. Да и похитить ребенка с улицы, из детского сада, из школы значительно легче, чем взрослого.
Так же легко обманывают и родителей, обещая их детям «лучшее будущее». Недаром преступники часто представляются сотрудниками опеки, чтобы вызвать больше доверия. По данным Международной организации по миграции, более 50% случаев торговли детьми совершаются с участием мам-пап-братьев-сестер (14,7%) или близких родственников и знакомых (37,4%). По другим данным, 51–66% случаев инициированы родителями, друзьями, опекунами или партнерами. Понятное дело, помимо заблуждений относительно дальнейшей судьбы ребенка близкие могут руководствоваться и чисто меркантильными соображениями. В практике нашей организации бывали случаи, когда ребенка продавали, чтобы купить новые сапоги, или меняли на барана. Да мало ли вариантов! Источники дохода различны – некоторые используют детей ради получения денег за счет принудительного попрошайничества или вовлекают в наркобизнес, другие, легко обманутые, расстаются с ребенком, поверив обещаниям о том, что их избавят от нищеты. В 36% случаев именно родители стоят за сексуализированной эксплуатацией детей, за которой неизбежно следует их продажа в сферу принудительной коммерческой проституции.
Каждая цифра, какой бы она ни была, означает страдания и украденное детство, разрушенное здоровье, тяжелые психологические травмы и последствия на всю оставшуюся жизнь. 90% выживших нуждаются в медицинской реабилитации, но не в состоянии преодолеть стыд и самобичевание. Да и докторов, знакомых с симптомами полученных травм и их происхождением, крайне мало. Еще меньше специалистов знают, как же бережно нужно обращаться ребенком, пострадавшим от торговли людьми.
Формы эксплуатации малолетних жертв напрямую связаны со спросом и предложением: это криминальная сфера (например, доставка наркотических веществ, мелкое воровство), эксплуатация при производстве порнографии с участием несовершеннолетних, принуждение к коммерческой проституции, попрошайничество, труд прислуги в частных домовладениях, в сфере услуг, в строительном секторе, на производстве, в сельском хозяйстве, в рыболовстве, в розничной торговле, на транспорте, в секторе добычи полезных ископаемых, в секторе развлечений. Да где только не… В интернете каждые две минуты появляется видеоматериал с кадрами сексуализированной эксплуатации ребенка. Постоянно в обращении находятся миллионы образов, некоторые из них генерируются самими детьми, отвергнутыми дома и нуждающимися в признании, ведь достаточно лишь фотографии детского лица, а уж искусственный интеллект дорисует остальное. На 22% выросло размещение наиболее жестоких сцен с изображением детей 7–10 лет. Пользователи платят немало, чтобы удержать ребенка в кадре, и принуждают его к определенным действиям, загоняя в ловушку – «продолжай, иначе все узнают, чем ты занимаешься».
В группе риска – дети, живущие в семьях за чертой бедности (с доходом ниже прожиточного минимума), дети безработных, бездомные дети, дети в семьях с различными зависимостями и инвалидностью, жертвы домашнего насилия, дети в детских учреждениях, дети мигрантов, беженцев и вынужденных переселенцев. И чем ниже уровень их образования, тем выше – в десятки раз – вероятность стать жертвой торговли людьми в детском возрасте.
Новая форма современного рабства
Но вернемся к заголовку. Процессы, о которых пойдет речь, в последние 10 лет набирают обороты в странах с низким уровнем жизни, там, куда устремляются волонтеры и доноры из стран более благополучных, движимые самыми добрыми намерениями. Появилась новая форма современного детского рабства – торговля сиротами. Резерв значительный, в мире насчитывают миллионы детей, лишенных обоих родителей и чаще всего попадающих под опеку в детские учреждения.
На фундаменте спроса и предложения, помимо государственных, в странах глобального Юга, да и не только в них, возникают тысячи частных детских домов или приютов, специально создаваемых для извлечения прибыли. К ним устремляются миллионы тех, кто искренне пытается помочь сиротам и передать пожертвования «во благо», в то время как организаторы «бизнеса на сиротах» умело пользуются сочетанием доброй воли волонтеров и отсутствия должного контроля со стороны государства.
Глобальный Юг первым оказался местом приложения подобных «инноваций» – множатся частные детские дома, никем и нигде не зарегистрированные, и это при том, что количество фактических сирот остается стабильным. Эти детские учреждения не случайно размещаются вдоль популярных туристических маршрутов с прицелом на волонтеров из стран глобального Севера, не подозревающих о том, как и ради чего дети изымаются из семей.
Не догадываются они и о том, что детям приходится изображать сирот, хотя дом и семья, пусть временами неполная, у них есть. Недавнее исследование «Роль государств – участников ОБСЕ в борьбе с торговлей сиротами» показывает, что 80% детей в таких центрах по уходу за ребенком (а всего их 5,4 млн человек) – вовсе не сироты. Их заставляют делать вид, будто жить им больше негде, и служить своеобразным крючком с наживкой для волонтеров, добровольно отправляющихся с деньгами, имуществом, спонсорскими фондами и иллюзорным чувством выполненного долга в детские дома стран с низким уровнем жизни. Но не стоит обольщаться по поводу географии. Высокодоходные криминологические явления, а торговля детьми относится к их числу, нередко масштабируются и легко проникают через границы, если их не прекратить вовремя.
Для большинства волонтеров остается неведомым, что родителям детей, изъятых из семей под фальшивыми предлогами, запрещают их навещать. Им и в голову не приходит, что большинство частных детских домов удерживают детей в подневольном положении, чтобы получать на них все больше и больше пожертвований, и что сами эти дома создаются с единственной целью привлечения доноров: ведь чем больше детей (в том числе детей-инвалидов) и чем хуже условия их содержания, тем выше доходность предприятия. Мошенничество – безусловно, однако не только это. Есть все основания считать создание таких детских домов формой торговли сиротами. Волонтеры и турфирмы формируют спрос – частные детские дома отвечают предложениям.
Нельзя сказать, чтобы страны Европы не осознавали необходимость остановить вовлечение волонтеров в преступные схемы. В Великобритании, например, превентивно распространяют обращения к «волонтуристам» следующего содержания: «В некоторых странах вы можете добровольно работать или посещать детские дома или иные детские учреждения. Это может иметь серьезные непреднамеренные последствия для уязвимых детей и сообществ. Постоянная текучка волонтеров, не имеющих специальной подготовки и опыта, может причинять вред развитию детей и их эмоциональному благополучию. Некоторые организации, приглашающие волонтеров на работу, ориентированы на получение прибыли, а не на благотворительность. Они намеренно содержат детей в ужасных условиях, чтобы привлекать финансовую помощь иностранцев. Сохраняется риск надругательства над детьми на фоне слабых защитных мер. Добровольно участвуя в деятельности таких организаций или посещая их, вы можете, не осознавая это, поощрять эксплуатацию детей, и вы рискуете тем, что вас смогут обвинить в неподобающем поведении».
Благородство намерений добровольных помощников несомненно, однако специалисты по правам ребенка, да и просто добросовестные сотрудники детских домов убеждены: периодические поездки «волонтуристов» в детские дома травмируют детей больше, чем их отсутствие. Дети привязываются к волонтерам, всякий раз надеясь на чудо обретения семьи, и каждый раз расстаются с этой надеждой. Потом приезжают новые – и все повторяется заново. Турагентства это не смущает, они, как и владельцы таких детских домов, тоже зарабатывают на человеческом альтруизме, предлагая волонтерам все новые и новые варианты экзотических туров по детским заведениям.
Прибыльный преступный «бизнес»
Ежегодно доход от «волонтуризма» более 10 млн человек оценивается в 1,7–2,7 млрд долл. В десятку глобальных туристических маршрутов входят Непал, Кения, Гана, Камбоджа, Танзания, Уганда, Южная Африка, Индия, Перу и Коста-Рика. Наибольшее число волонтеров, добровольно посещающих детские дома, приезжают из США, Великобритании и Австралии, и это при том, что в Австралии благотворительным организациям, включая религиозные организации, запрещено оказывать поддержку незарегистрированным зарубежным институтам, в том числе путем направления волонтеров или поощрения туризма в детские дома. Только из США в страны глобального Юга ежегодно отправляются 4 млн человек, а религиозные организации жертвуют 3,3 млрд долл. зарубежным детским учреждениям. Масштабы значительные, более 800 организаций предлагают организацию поездок для волонтеров в 151 страну и при этом не проверяют, а нет ли за ними криминала.
А что же дети, лишенные родительской заботы, те, кто с самого нежного возраста оказывается в домах малютки, в детских домах и интернатах? Они – в зоне риска, где бы ни находились. Именно оттуда, из заведений, по определению предназначенных для защиты самых уязвимых, преступникам легче всего извлекать своих жертв. Но и это еще не все. Удержание детей под контролем преступников – и вне контроля со стороны государства – ведет к еще более тяжким преступлениям, к применению принудительного детского труда, сексуализированной эксплуатации и организации незаконного усыновления. И то, и другое, и третье приносит немалые деньги, несмотря на то что Гаагская конвенция по защите детей и сотрудничеству в международном усыновлении запрещает любые формы получения прибыли или компенсации за усыновление и требует, чтобы компетентные органы осуществляли надзор за организациями, уполномоченными таковые проводить.
Нельзя исключать и высокий риск посещения детских домов волонтерами или туристами с криминальными мотивами, злоупотребляющими облегченным доступом к детям в детских домах. Склонные к сексуализированному насилию ищут ситуации, где им легко завоевать доверие и установить контакт с детьми без какого-либо надзора. Туризм, ориентированный на посещение детских домов, предоставляет «педофилам по случаю» бесконтрольный доступ к уязвимым детям, что превращает детские учреждения в институты очень высокого риска.
Однако на самом деле зона риска значительно шире. Не редкостью стали похищения несовершеннолетних. Один из недавних случаев в подмосковной Балашихе – попытка похищения восьмилетней девочки жителем Кургана, пресеченная внимательным прохожим. Похищение 17-летней девушки в Новосибирске, попытка похищения шестилетнего мальчика, организованная отцом ребенка с группой лиц, с намерением вывезти его за границу (тоже в Новосибирске), похищения сирот из детского дома с целью вымогательства сотен тысяч рублей с их банковских карт, случаи в Саратовской области, в Ростовской, в Волгограде, Астрахани, Рязани, Тюмени, Костроме, и это только то, что попадает в СМИ.
Неподсчитанные похищения
Разветвленной и подробной статистики по киднеппингу до сих пор нет. По оценке криминалистов, ежегодно в России похищается порядка 200–300 детей. Реальное же число может быть несколько выше, так как в случаях похищения ради выкупа в полицию обращаются далеко не всегда. Около 80% преступлений совершается организованными группами, часто тщательно планируются. РИА Новости, например, писало, что за первую половину 2018 года пропало без вести 3000 детей, но сколько из них были похищены, а сколько потерялись или убежали из дома или интерната, неизвестно.
Есть скромная статистика касательно похищения взрослых за 2022–2024 годы, и она отражает, сколько удается выявить похитителей и признать виновными. По данным Судебного департамента при Верховном суде РФ, в 2022 году было осуждено 19 человек по ст. 126.1 УК РФ (похищение), 287 человек по ст. 126.2 (при отягчающих обстоятельствах) и 27 человек по ст. 126.3 (похищение при особо отягчающих обстоятельствах). В 2023 году таковых было 30 (ст. 126.1), 358 (ст. 126.2) и 37 (ст. 126.3). В 2024-м – примерно столько же: 20 (ст. 126.1), 358 (ст. 126.2) и 22 человека (ст. 126.3).
А на самом деле? Многие, если им удается освободиться, например после похищения ради эксплуатации в работных домах, предпочитают не обращаться в полицию, не верят в правосудие, запуганы и боятся возмездия. Других же ищут годами, и хорошо, если находят живыми. Цели похитителей многообразны, а мотив един – получение криминального дохода либо от эксплуатации, либо от вымогательства. Причин и целей у похищения несовершеннолетнего может быть несколько. Среди ведущих – сексуализированное насилие, торговля людьми, кража с целью выкупа или оказания давления на родителей, перепродажа с целью незаконного усыновления, похищение ребенка одним из родителей у другого – так называемый семейный киднеппинг. По мнению специалистов поисковой организации «ЛизаАлерт», в случае если ребенок был похищен преступником-педофилом, на его поиски есть не более трех часов: по статистике, 75% детей погибнут до истечения этого срока.
В числе факторов, способствующих похищению детей, представители Следственного комитета РФ называют слабый контроль в детских социальных учреждениях, конфликтные отношения между членами семьи, асоциальное поведение родителей, жестокое обращение с детьми, неблагоприятные условия жизни и ряд других. Проблема на слуху, а вот ситуация в частных, да и в некоторых государственных детских домах часто недооценивается. Не стоит питать иллюзии. Ситуация с соблюдением прав ребенка в наших детских учреждениях далеко не идеальна, и каждая прокурорская проверка выявляет многочисленные нарушения, будь то по части медицинского сопровождения, обеспечения одеждой, уровня образования или подготовки сирот к самостоятельной жизни.
Встречаются махинации с оформлением документов на усыновление, постановка избыточных диагнозов для инвалидизации ребенка – и соответственно получения более серьезного вознаграждения за уход, случаи фальсификации документов в родильных домах, проникновение криминала в сферу суррогатного материнства.
На поверхность выходят только самые громкие и успешные уголовные дела, когда торговцев детьми удается поймать с поличным. Чаще всего попадаются горе-родители после размещения объявления о передаче ребенка «в хорошую семью» в интернете, но выявляются и более организованные формы. Сейчас в Москве готовится судебный процесс над 19 фигурантами, обвиняемыми в торговле новорожденными детьми. Как сообщила пресс-служба Следственного комитета РФ, злоумышленники действовали по отработанной схеме: они находили беременных женщин, не планировавших оставлять детей, обеспечивали их медицинской помощью, а после родов оформляли младенцев на подставных лиц с использованием фальшивых документов.
В 2023 году стало известно о пропаже спонсорской помощи, об интернет-шантаже против воспитанниц и о сокрытии фактов сексуализированного насилия, длившегося 10 лет в детском доме в Свердловской области. Там же происходило вовлечение детей в производство порнографии, организованное учителем информатики, оформлявшим опеку над детьми. А в Нижегородской области воспитанники детского дома по распоряжению директора бесплатно строили гаражи и жилые дома на территории своего же приюта.
Нельзя сказать, что проблема торговли детьми остается вне сферы внимания правозащитных институтов. В апреле 2025 года на конференции Альянса против торговли людьми председатель комиссии Общественной палаты РФ по вопросам безопасности высказался в пользу «сотрудничества международных, государственных и общественных организаций; правоохранительных органов, органов здравоохранения и уголовного правосудия, а также подтвердил необходимость целенаправленных усилий повышать осведомленность населения и создавать общественное противодействие торговле людьми». Нельзя не согласиться! Но преступления против детей распространены больше, чем предполагалось, и нужно, чтобы к противодействию торговле детьми подключались учителя, врачи, психологи и психиатры, социальные работники и журналисты, уполномоченные по правам ребенка в регионах и на федеральном уровне. Необходимы, причем срочно, профилактические программы для школ – 82% учителей говорят, что нуждаются в повышении осведомленности. Поговорите с учителями в провинции и будете удивлены – многие скажут, что впервые слышат о торговле людьми: «И это у нас?!»
Но и просто повышения осведомленности мало. Чтобы отвечать вызовам эпохи, нормативно-правовая база нуждается в постоянном совершенствовании. Помимо принятия специального закона о противодействии торговле людьми, необходима криминализация торговли сиротами как отдельного преступления, действенное поощрение семейных форм опеки, укрепление программ по отказу от размещения детей в учреждениях и правовых рамок альтернативного ухода за ребенком. Назрел запрет на организацию туристических поездок в детские дома, развитие международного сотрудничества в борьбе с торговлей сиротами, да и в целом разворот к правам и интересам самых обездоленных. Ни в коей мере не преуменьшая самоотверженности работников детских домов, а примеров их честного служения полно, все-таки стоит признать, что институциализация сирот и детей в сложной жизненной ситуации – не лучший выход. Их окружает слишком много рисков.
В конце концов, торговля детьми и другие преступления против несовершеннолетних наносят колоссальный ущерб интересам и самого государства. Социально-экономические последствия физического, психологического и сексуального насилия в отношении детей и его издержки для общества в целом глобально еще 11 лет назад оценивались в 7 трлн долл. Немало, не правда ли?
