Кризис либерализма

Егор Гайдар – икона российского либерализма.
Фото Романа Мухамеджанова (НГ-фото)

Как и в любом русском человеке, во мне нынче проснулся информационный голод – давно, кстати, забытое ощущение времен межрегиональной депутатской группы и «коробки из-под ксерокса».

Это новая потребность с головой погрузила меня в увлекательный мир беспочвенных надежд, страшилок и обид, которыми живет наше либеральное движение.

В частности, радио «Эхо Москвы» уже который день обсуждает, хорошо это или плохо, что экс-лидер СПС Никита Белых принял из рук «гаранта путинского самодержавия» Вятскую губернию. Помню, как пару месяцев назад на том же «Эхе» пересеклись мы с Никитой – он тогда только покинул СПС. Пользуясь случаем, я ему изложил свою теорию кризиса российского либерализма, под которую будущий «сатрап кровавого режима» теперь, как выясняется, подпал самым лучшим образом.

Причина либеральных поражений, унижений и расколов вовсе не в банкротстве идеологии 90-х, не в роковой страсти Немцова к белым штанам, не в ваучерах и веснушках Чубайса, не в блаженном юродстве Новодворской и не в любви Гайдара к слову «отнюдь». Идеология свободного рынка вполне захватила поколение молодых активных россиян, которые могли бы голосовать за СПС, но голосовали за «Единую Россию». Более того, главные иконы российского либерализма – Егор Гайдар и Анатолий Чубайс – предпочли оппозиционной борьбе деятельное сотрудничество с Кремлем. А теперь и Никита Белых. В этом, собственно, и состоит мнимый кризис либерализма.

Идеологи правых исподволь считают Кремль союзником, а Кремль, хоть и кривляясь, но исповедует классическую праволиберальную идеологию: самодержавие, православие, доходность. Есть, конечно, некоторые нюансы в трактовках, ну, скажем, самодержавия. Однако либералы учились в советских школах и хорошо усвоили, что базис определяет надстройку, а бытие – сознание.

В этом смысле взгляды демократов полностью совпадают с мнением народонаселения: сначала колбаса, а потом почитать.

Именно благодаря этому совпадению и родился причудливый консенсус либеральных элит, масс и Кремля в нулевые. «Почитать», «проголосовать», «продемонстрировать» оказалось менее важно, чем поесть.

Вообще впервые за долгие годы российские западники – а либералы, без сомнения, их наследники – считали страну и власть «нашей». Это, признаться, было упоительным чувством, которое отравляла разве что история с Ходорковским и выражение лица г-на Сечина.

Я полагаю, что либералы самораспустились только из-за этого чувства обретения родины. Парадоксально, но за демократию больше ратовали коммунисты, чем преемники Сахарова и Собчака. И безусловно, именно коммунисты, а с ними и другие последовательные оппозиционеры гораздо лучше готовы к новым политическим условиям.

В России больше нет консенсуса: около 40–50% населения недовольны властями, а владивостокские противники протекционистских пошлин на иномарки вообще требуют присоединения к Японии. Иными словами, больше не считают эту страну «нашей».

Если нынешний выбор либералов окончательный, то очень скоро им придется мириться не только с выражением лица г-на Сечина, но и с новым оскалом двухголовой птицы, которую будут трепать миллионы снова несчастных русских людей.