Сослагательное наклонение

Однажды я задумался, а как бы выглядела Россия, не случись в ней революции 1917 года. Ну, во-первых, у империи было бы одной проблемой больше. Согласно предварительным договоренностям с Антантой России должен был отойти Константинополь. Такова была давняя мечта Екатерины Великой, которая даже назвала одного из внуков Константином с тем прицелом, чтобы возвести его на трон возрожденной Восточно-Римской империи. Понятно, что никакой Восточно-Римской империи в XX веке не случилось бы. Я так и вижу националистическую прессу, которая чествовала бы Николая как второго Олега, прибившего свой щит на вратах Царьграда. Александр Блок написал бы своих «Скифов» в оптимистическом ключе, славя их второе пришествие на Босфор: «Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы,/ С раскосыми и жадными очами!» Позднее эти строки стали бы духовным обоснованием дальнейшей экспансии Российской империи во всех мыслимых направлениях. Николай II скорее всего ушел бы в депрессию, которая уже посетила другого царя-победителя – Александра I: ходил бы в русском платье, рубил дрова и молился. Распутина заменила бы Блаватская, теософия которой стала бы утешением для стареющей царицы. Она бы и познакомила ее императорское величество с молодым живописцем Рерихом, который эстетически доказал, что русский народ является непосредственным преемником древних ариев и предопределен к всемирному превосходству. В атмосфере самодовольства и мистицизма власть постепенно переползла к великодержавным шовинистам, которые оживляются в России после всякой великой победы. Духовной основой новой идеологии стали бы русские религиозные философы: Бердяев сел бы в Сенат, Ильина назначили бы обер-прокурором Синода, Розанова┘ скорее всего выслали бы в Ревель за пессимизм. Более человеческий аспект русской идеи выражал Сергей Есенин, который написал бы щемящую оду в честь августейшего величества с точки зрения простого русского парня. За это он был бы удостоен ордена Святой Анны и бриллиантовой «кокаинокерки» с портретом наследника. Владимир Набоков после убийства отца-либерала радикалом-черносотенцем уехал бы в Биарриц, где купил бы лучший дом и занялся в нем фитнесом. Владимир Маяковский не принял бы торжествующей России и вместе с художниками-авангардистами был бы зачислен в разряд «дегенеративного иудеомассонского искусства». В 1930 году в разгар Великой депрессии, сокрушившей фондовые биржи Петрограда и Москвы, Маяковский покончил бы с собой. В 1933 году его книги, как и произведения Малевича, Шагала, Кандинского, Розанова, Салтыкова-Щедрина, Льва Толстого, Николая Гоголя, Михаила Лермонтова, были бы объявлены «жидовскими» и публично сожжены на Сенной площади Святого Петрограда и Страстной площади Москвы. К этому времени действительный тайный советник Ильин стал бы премьер-министром и регентом при одряхлевшем императоре и больном наследнике. Его тезис о «жидах, укравших будущее русских детей», пользовался бы немалой популярностью среди миллионов безработных, «выкинутых на улицу алчными инородцами». «Моя брань» – так называлась бы программная книга Ильина, в которой «истинным руссам» предлагалось «окончательное» решение всех проблем – «стереть жидов и поджидков с лица земли путем глобального перераспределения власти в Европе». Среди чудом спасшихся от начавшихся еврейских погромов были бы физики Капица, Ландау и Курчатов, которые нашли бы убежище сначала в Англии, а затем в США, где работали бы над созданием атомного оружия.

И так далее. Может, друзья, это хорошо, что в истории не бывает сослагательного наклонения? И все плохое уже почти позади. Осталось только пережить кризис.