Илья Плохих
Постойте кота отмерять ото рта! Фото Михаила Лукьянцева
* * *
Баба деда не любила,
не бывала с ним мила.
Пьяным, бедного, гнобила,
не жалела спохмела.
Как последнего дебила
дома и на стороне
колотила-била-била
по плешивой голове.
Дед, смиренный иль несмелый,
всё сносил от бабы злой.
И за это ангел белый
пригласил его с собой.
И теперь живет он в неге,
по усам вино течет.
Говорят, что там, на небе,
старикам большой почет,
что за все за униженья
им на небе там даны
мир, покой и уваженье,
домино и друганы.
И не портить жизнь им дабы,
привнося в нее раздрай,
ни одной драчливой бабы
не пускают в ихний рай.
* * *
Был бы у бабки хвост,
звали бы бабку чертом.
Ох, упаси Христос
не угодить ей в чем-то.
Чертят ей вслед кресты.
Вторит округа наша:
«Ведьма. Да тише ты...
Здравствуйте, баба Глаша!»
Соседи
Кто же мои соседи?
Я их еще не видел –
в том или в этом виде,
хоть и живу здесь год.
Видел ее кроссовки:
вроде, тридцать девятый,
а у него – сорок пятый.
Или наоборот.
* * *
У меня сосед – Магомед.
Магомеда дед – Магомед.
Магомеда сват – Магомед.
И по тете брат – Магомед.
А дружок армейский – Устад.
Тот Устад усат и носат.
* * *
Я вымыл вчера половину кота,
имея на это причину.
Постойте кота отмерять ото рта –
с другой стороны половину.
И вымыл, и вытер ее я. И вот
на свете живет полувымытый кот.
* * *
Человек, обслуживающий кота,
не пришел домой ночевать.
Кот, ощутив, как длинна пустота,
думает: «Твою мать!»
Кот, на чужие шаги за дверьми
не поднимая века,
думает: «Господи, вразуми
этого человека!»
Носит по городу ночь напролет
лодкой без рулевого.
Если совсем человек не придет,
где кот найдет другого?
Экая важность – твоя маята,
ваши фонарь-аптека?
Человек, обслуживающий кота,
помни в коте человека!
Встреча
Как-то клялся Бармалей Карабасу,
подливая в кружки пенного квасу:
– Ходят слухи про меня, что злодей.
Только это болтовня, для детей.
И кивает Карабас Бармалею:
– Понимаю я тебя и жалею.
Сам напраслину терплю от людей.
Ох, и трудно это, брат Бармалей!
И не скоро опустела таверна.
Из нее до звездной ночи, наверно,
Все неслось по Тарабарскому краю:
– Уваж-ж-жаешь ты меня?
– Уваж-ж-жаю!
