Иван Родин
Депутат Госдумы Ирина Панькина не пояснила коллегам, как в РФ будут наказывать внешние враждебные силы.
Фото с сайта www.duma.gov.ru
В повестке заседания Госдумы 21 мая под № 24 значился вопрос о дополнении ст. 150 Уголовного кодекса (УК) РФ. Указанное там преступление квалифицируется как «вовлечение несовершеннолетнего». В эту статью добавляют отягчающее обстоятельство – три и более эпизодов любой степени тяжести. В общем, понятно, что изменяется, но не совсем ясна цель. Потому что одновременно речь идет и об общеуголовных проявлениях, и о «попытках внешних и внутренних деструктивных сил» вовлечь молодежь в преступления, чтобы дестабилизировать ситуацию. И, наверное, именно поэтому Госдума впервые не предложила в общем к обычному по нынешним временам проекту ни одной даже технической поправки, поддержав это решение единогласно.
Доклад первого зампреда комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Ирины Панькиной не занял и пары минут. Было несколько слов о том, что за законопроект, полфразы – что поправок к нему не представлено. В итоге документ был целиком одобрен большинством в 407 голосов из 450-ти. Против никто не высказался, воздержавшихся тоже не оказалось.
Однако это единодушие в последнее время стало уже делом если и не тривиальным, то традиционным. Большинство в 400 голосов теперь даже и нельзя считать неким указанием на особо важное значение того или иного проекта. Впрочем, 24 мая Госдума, похоже, продемонстрировала новую примету, позволяющую распознать повышенную актуальность какого-либо акта законотворческой деятельности. Это одобрение предложенного текста без каких-то поправок самого технического свойства. Именно это и произошло с инициативой правительства скорректировать ст. 150 УК, которая вроде бы без спешки обсуждалась депутатами еще с декабря прошлого года.
Для чего ее держали на думских столах почти полгода – не понятно, никаких объяснений на этот счет представлено не было. Можно лишь предположить, что, как это заведено, документ об исправлении УК держали в качестве «дежурного локомотива» для проталкивания более серьезных ужесточений. Однако то ли ничего такого так и не было придумано, либо это нечто еще только придумывается, вот потому «паровозик» и поехал без нагрузки. Впрочем, нельзя исключать, что не только единогласную, но как бы и единодушную поддержку депутаты оказали в связи с тем пафосом, что отражен в пояснительной записке к законопроекту.
Дескать, «в условиях глобализации информационных потоков и развития способов информационного воздействия на человека несовершеннолетние являются наиболее восприимчивой возрастной группой в контексте склонения к девиантному поведению». Есть еще и такая цитата: «Необходимость разработки законопроекта обусловлена активизацией попыток внешних и внутренних деструктивных сил дестабилизировать обстановку в стране путем вовлечения несовершеннолетних и молодежи в противоправную деятельность, в том числе в акты хулиганства и вандализма, незаконные публичные мероприятия, умышленное уничтожение (повреждение) чужого имущества, заведомо ложные сообщения о минировании зданий и сооружений и т.п. Масштабы данных явлений возрастают».
Правда, после политической части пояснительной записки идет сугубо юридическая. А в ней уже речь заходит в основном о вовлечении детей в кражи из магазинов или квартир. Но отмечается, что это, мол, не возврат к прежнему правилу, теперь отмененному, о сложении преступлений для прибавки срока, а лишь о новом отягчающем признаке. Похоже, что действительно готовилось какое-то более крупное изменение УК, чем оно в итоге произошло.
