Расскажи о рассказчике

Чехов испытал нужду и благополучие, жил в столицах и провинции, был профессиональным доктором и неизлечимым пациентом. Иосиф Браз. Портрет писателя Антона Павловича Чехова. ГТГ

Испытав нужду и благополучие, живя в столицах и провинции, побывав в самых отдаленных уголках России и за границей, будучи певцом церковного хора, дамским угодником, профессиональным доктором, неизлечимым пациентом, писателем, критиком, бедным родственником, меценатом, а еще защитником селян, хозяином усадьбы, драматургом, зрителем etc, Чехов «вращался в самых разных сферах, имея дела с учителями, врачами, денежными магнатами, купцами, крестьянами, представителями богемы, литературными поденщиками, интеллектуалами, художниками, учеными, землевладельцами, чиновниками, актерами и актрисами, священниками, монахами, офицерами, заключенными, публичными женщинами и иностранцами». Яркая и короткая жизнь этого человека, даже тщательно изученная, полна загадок, вызывает вопросы.

Отец Чехова, набожный разорившийся купец, бил своего сына Антона (как и других детей мужского пола) по любому поводу. В доме вывешивалось почасовое «Росписание делов и домашних обязанностей для выполнения по хозяйству семейства Павла Чехова». В документе имелось примечание: «Неисполняющие по сему росписанию подвергаются сначала строгому выговору, а затем наказанию, при коем кричать воспрещается». А Чехов писал: «Отец и мать – единственные для меня люди на всем земном шаре, для которых я ничего никогда не пожалею. Если я буду высоко стоять, то это дело их рук, славные они люди, и одно безграничное их детолюбие ставит их выше всяких похвал, закрывает собой все их недостатки».

Чехов потерял невинность в 13 лет и внешней набожностью не отличался. А единственная пятерка в гимназическом аттестате Чехова – по Закону Божьему. Одно время все были уверены, что «благочестивый Антоша» станет священником. Среди своих рассказов Чехов особо выделял «Студента» (семинарист рассказывает крестьянкам о Христе) как наиболее совершенный. И так далее.

Среди множества подробностей жизни Чехова самое трепетное читательское внимание вызывают те, которые связаны с главным (для нас) в его жизни – литературным трудом. Уже в гимназии Чехов «сочинял законченные сценки и стихи посылал... в журналы». В 14 лет переделал в пьесу гоголевского «Тараса Бульбу». В 20 лет начал печататься, и довольно долго – под псевдонимами (первый рассказ под своим именем опубликовал в журнале «Природа и охота» в конце 1883 года). Писал Чехов в начале своего литературного пути примерно в таких условиях: «…в соседней комнате кричит детеныш приехавшего погостить родича, в другой комнате отец читает матери вслух «Запечатленного ангела»... Кто-то завел шкатулку, и я слышу «Елену Прекрасную»...» Позже условия почти не менялись, менялась тональность. Летом на даче «молодежь занималась живописью, удила рыбу, проводила время за играми. Левитан наряжался диким чеченцем, а братья Чеховы устраивали шутейные судебные процессы над Колей по делу о пьяных дебошах». При этом Чехов «находил время для лечения крестьян и писал в «Осколки», «Петербургскую газету» и «Новое время» ставшие классикой юмористические рассказы».

Сотрудничая с периодическими изданиями, которые «выжимали» талантливых авторов, обязывая сочинять без остановки, Чехов вырабатывал «способность к упругой, ироничной фразе, живому диалогу и выразительной сжатости текста». С самого начала творческого пути у Чехова, художника слова, возникали трения с «натурщиками» и «натурщицами». Ибо «низко и недобросовестно почерпать материалы для своих карикатур из тех домов, где... принимали как родных». А многие прототипы чеховских произведений и пожаловаться-то на автора не могли. Так, в 1885 году рыбачивший, как и Чехов, на Истре, но не имеющий возможности покупать снасти «незадачливый и простодушный крестьянин Никита» свинчивал с железнодорожного полотна гайки, чтобы делать из них грузила, и, сам того не желая, стал «Злоумышленником».

Дональд Рейфилд. Жизнь Антона Чехова. – М.: КоЛибри; Азбука-Аттикус, 2024. – 994 с.

Писатель Дмитрий Васильевич Григорович (1822–1900) в марте 1886 года отправил Чехову «знаменитое письмо», где рассказывал о том, как случайно прочел его рассказ и понял, что перед ним: «... настоящий талант – талант, выдвигающий Вас далеко из круга литераторов нового поколения». Отмечая «верность, правдивость в изображении действующих лиц и также при описании природы», Григорович просил Чехова внимательнее, серьезнее относиться к своему дару. Едва ли не впервые получив одобрение человека, мнением которого дорожил, Чехов, выражаясь боксерским языком, раскрылся и в ответ написал трогательное письмо. Его чувства здесь – тоже классика, классика писательского существования:

«Все мои близкие всегда снисходительно относились к моему авторству и не переставали дружески советовать мне не менять настоящего дела на бумагомаранье. У меня в Москве сотни знакомых, между ними десятка два пишущих, и я не могу припомнить ни одного, который читал бы меня или видел во мне художника. В Москве есть так называемый «литературный кружок»: таланты и посредственности всяких возрастов и мастей собираются раз в неделю... Если пойти мне туда и прочесть хотя кусочек из Вашего письма, то мне засмеются в лицо».

Поставив на небывалую высоту многозначность и открыв тем самым широкие возможности для режиссерских замыслов и актерской игры, Чехов стал выдающимся драматургом: «Пусть на сцене будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как и в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются жизни».

Александр Суворин (1834–1912), «могучий издатель и владелец обширной сети книжных киосков на российских железных дорогах», помог Чехову обрести широкую известность. Однако первое собрание сочинений Чехов издал у суворинского конкурента – Адольфа Маркса (1838–1904). Не в последнюю очередь потому, что «печать у него была отличная», то есть хорошая корректура и качественная полиграфия.

Лучшая самохарактеристика Чехова – шутливая надпись на подаренном князю Сумбатову номере журнала со «Скучной историей»: «От автора, который преуспел / И мудро сочетать умел / Ум пламенный с душою мирной / И лиру с трубкою клистирной». И так далее, и так далее – книга Рейфилда погружает в жизнь Чехова сотнями, тысячами красноречивых деталей. Их так много, что, к счастью, читатель может не только прикидывать количество проституток, услугами которых пользовался Чехов, или высчитывать наступление месячных у Ольги Книппер.

Неизбежный минус всех, даже весьма тщательно составленных писательских биографий состоит в невозможности проникнуть в творческую лабораторию – туда, где всегда происходит самое интересное. Но подробный, всесторонний рассказ об авторе позволяет хотя бы приблизиться к ней. Слышать долетевшие до нас сквозь время вздохи и шорохи.