Не отпустите детство

Андрей Житинкин и Людмила Гурченко после премьеры спектакля. Фото из архива Андрея Житинкина

Эта книга, как и предыдущая, «Приключения режиссера» («НГ-EL» от 27.04.22), выстроена по принципу алфавитного справочника. Только если раньше счет шел от буквы Я к началу алфавита, то теперь – традиционно, от буквы А к концу. Здесь так же перемежаются имена актеров и режиссеров с названиями спектаклей. Но вот общие главы, такие как «Страх» или «Заграница», вынесены в начало. Зато новая книга дополнена стихами и либретто Житинкина. Ибо каждую постановку он, по сути, делает из пьесы, а то и из рассказа или повести, словно с нуля.

Для многих имя режиссера Житинкина может ассоциироваться с эпатажем. Сам он относится к этому с терпеливой иронией, как и вообще к театру. Все есть игра, важно сохранить азарт и играть честно. Кто так умеет – тот остается в профессии, развивается в ней. Автор даже ссылается на слова Людмилы Гурченко о себе: «Андрей прав! Когда из нас, актеров, уходит детское, все пропало!»

Что касается честности, так это в первую очередь об ответственном отношении к своему делу. Не важно, режиссера, актера или кого-то еще. В зависимости от заинтересовавших его тем Житинкин восстанавливает старые спектакли. Но чаще ставит новые, как «Калигулу» по Альберу Камю – он поставил первым в Москве. Название – уже скандал, да и тема, мягко говоря, спорная. Так уж у него всегда.

«Я-то ничего не боюсь, мои спектакли могут быть насыщены разными, даже подчас не театральными элементами, я не боюсь натуралистичности, потому что, повторюсь, верю в формулу Льва Толстого – можно как угодно нагнетать безнравственную ситуацию, если в финале есть нравственный выход» – так режиссер формулирует свой творческий метод. Ответственность остается на поднявшем волну, пойдут последствия, будто круги по воде. Житинкин предостерегает: «Нельзя быть фанатом, оголтелым проповедником того или иного. Я часто говорю, что мы очень неосторожно живем. Мы не имеем права провоцировать страшные идеи, потому что потом их может подхватить человек не очень умный или, что еще хуже – толпа, и будет катастрофа!»

Но и остаться в стороне от происходящего не получится. Ведь есть темы, волнующие тысячи, если не миллионы людей. Одна из задач искусства – обозначить проблему, сформулировать и описать, задать правильные вопросы. А уж давать готовые рецепты или ответы – дело специально обученных людей.

Андрей Житинкин. Театральный нероман.– М.: Московская правда, 2024. – 304 с.

То, мимо чего не может пройти «словесный» жанр – театр ли, литература ли, – это открытия не в политике, но в природе человека. Может, потому давно нет романа, сопоставимого с «Войной и миром» Льва Толстого или с «Тихим Доном» Михаила Шолохова. Мы погрязли в старых проблемах, мы боимся формулировать новые. И даже не от ответственности бежим. Скорее от честного, открытого взгляда в зеркало. Что-то там увидим без розовых очков? Вынесем ли всю неприятную правду о самих себе?

«Одно из открытий ХХ века, наряду с космосом, с генетикой, теорией относительности, – обаяние зла. Есть целый пласт в литературе – Жан Жене, Генри Миллер и т.д., которые первыми открыли, что зло может быть очень обаятельным. Простой человек обманывается легко. А если еще эффект толпы… Можно «шарик» раскачать до мировой войны, что, по сути, и было сделано нацизмом».

Как влияет «обаяние зла» на человека? Если судить по нынешней литературе, рулит популярная психология. А это – индивидуальный подход, стало быть, влияние рассматривается персональное.

Когда-то настойчиво проповедовалось коллективное. И забота каждого была подтянуть свой уровень до достаточно высокого среднего. Отсюда и спорное утверждение, которое приписывают Сталину: «Незаменимых у нас нет». Не будет один человек тянуться – найдется кем его заменить. Что коллективный разум может быть неправ – никто не думал. А уж об эффекте толпы – и подавно.

Естественно, искусство отзывается по-своему и на тех, и на других. Вероятно, это правильно – был маятник в одну сторону, теперь качнулся в другую. Только нет объединяющей идеи, царит «литература травмы». Хорошо ли это? Каждый решает для себя сам, но задача усложнилась. Время однозначных ответов давно прошло. Осталась только необходимость в честности каждого с самим собой.

При чем тут театр? А при том, что все это воплощается на сцене актерами. Чем сильнее мастерство, тем сильнее затронет душу зрителя. Режиссер и тут терпеливо ироничен. «Большие артисты – это же всегда легенды, половина из которых талантливо выдумана», – считает он.

Потому что такому артисту многие «капризы» простятся. У них, как правило, весьма непростые характеры. И все это знают. Вот и Житинкина предупреждали об Элине Быстрицкой, о Маргарите Тереховой. Но он знает секрет и умеет работать с артистами. Он любит актера, но не строит иллюзий о нем: «Актер, как правило, доверяет своему режиссеру, его идеям, особенно если они упакованы в обертку красивых, многообещающих фраз». В книге нет сплетен или претензий, но есть уважение, с которым режиссер относится к актерам. Равно к большим и не очень, модным и забытым, начинающим и маститым.