0
2095
Газета Внеклассное чтение Печатная версия

19.01.2006 00:00:00

Шотландский раешник капитана Лебядкина

Тэги: витковский, перевод, поэзия

Велика зарубежная словесность, а отступать некуда - придется переводить. Поэт, переводчик и издатель Евгений Витковский имеет собственный взгляд на нынешнюю весьма непростую ситуацию в сфере литературного перевода. Где грань между профессионализмом и дилетантизмом? Был ли советский период "золотым веком" перевода? Нужны ли новые переводы взамен старых? Что вообще заслуживает и что не заслуживает "русификации"? Об этом наш разговор.

- Евгений, в прошлом году вышла составленная вами книга "Век перевода: антология русского поэтического перевода XXI века". Это ведь первое в новом веке подобное издание?

- Наверняка первое. В начале марта должна выйти вторая антология с таким же названием. Состав текстов иной, а вот переводчиков стало больше - примерно пятьдесят. Общее количество поэтов, представленных в русских переводах (если считать оба тома), приближается к тремстам. Многие переведены впервые. Общий посыл таков: если в наши дни поэтический перевод переживает расцвет, это должно быть подтверждено изданием подобных книг.

- При советской власти переводная поэзия проходила чуть ли не по ведомству халтуры. Поэтов якобы "загоняли в перевод", потому что свои стихи денег не приносили┘ Выходит, ситуация изменилась?

- Потому и расцвет, что за перевод сейчас не платят или платят совсем мало. Перевод уравнялся в правах с оригинальной поэзией. И в правах, и в обязанностях. До денег ли тут? На собственные стихи мог прожить только Гораций при Меценате.

- Наверное, поэтому ваше издательство "Водолей" не ограничивается изданием стихотворных книжек. Что еще в вашем ассортименте?

- Мы издаем в год около пятидесяти книг. Стихи, конечно, преобладают. Из переводных планируется в ближайшее время большой том стихов А.Э. Хаусмена и мною собранный "раритет": Шарль Бодлер в переводах русских поэтов Серебряного века. Всех секретов не открою, говорю о том, что уже в типографии. Из уже вышедших назову монографию Романа Тименчика "Анна Ахматова в 1960-е годы", а также монографию Регины Романовой "Труды и дни А.Т. Твардовского". Словом, наше дело - литературоведение и поэзия, а еще - книги русского зарубежья.

- Зарубежьем у нас занимаются многие, очень многие. Иногда кажется, что все ниши заполнены и все, что можно сказать, уже сказано. Вы согласны?

- Не совсем. Я в этой теме с 1968 года, возился и вожусь с архивами, зачастую выступаю в роли первого публикатора. Ведь многие из поэтов русского зарубежья при жизни не печатались. Алексей Эйснер, Леонид Ещин, Алексей Дураков... Все они выходили в нашей серии "Малый Серебряный век". Эйснер второй раз уже вышел; книга подготовлена мной вместе с автором еще в 1970-е годы, а теперь издана к столетию со дня его рождения. В серии "Русская Италия" печатаем книги эмигрантов, проживших жизнь именно в этой стране. Серия "Сон Серебряного века" - для современных поэтов, продолжающих традиции той вовсе не закончившейся прекрасной эпохи.

- Вернемся к поэтическому переводу. Как вам удается координировать работу десятков переводчиков, живущих в разных странах┘

- С помощью интернета. Интернет - вообще большое подспорье в издательской деятельности. Два года с небольшим тому назад я и несколько моих друзей создали сайт "Век перевода", задуманный как справочник и одновременно антология русского поэтического перевода XX-XXI веков. Сайт выстроен, он стал официальным справочным ресурсом для несетевых библиотек. Сейчас в нем почти 700 авторских страниц. Постоянно появляются новые страницы и новые имена. У нас нет худсовета, нет цензуры. Идет свободное обсуждение. Работает форум, туда заходит народ, идут конкурсы. Люди получают возможность профессионализации.

- Какая же это профессия, если за нее не платят?

- Деньгами не все мерится. Поэзия требует ремесленных навыков, а поэтический перевод тем более - тут языки знать положено, свой родной прежде всего. Разговоры о том, что кроме перевода есть еще и "вольный перевод", оставляю тем, кто вместо того, чтобы получить водительские права, садится за руль "вольным методом". Далеко ли он уедет?

И еще. Перевод, сделанный по-настоящему хорошо, издается и переиздается. Не все знают, что в связи с изменением нормы международного авторского права, за переиздания должны теперь платить не меньше, чем за первое. Так что "мало", взятое десять раз, - это уже совсем немало. Материальным критериям профессионализма поэтический перевод хоть немного, а соответствует.

- Наших переводчиков зарубежные филологи иногда обвиняют в мазохизме - мол, поэзия, сколько ни бейся, непереводима. А как бились! И бьются. "Божественная комедия" в позапрошлом веке была переведена трижды, в прошлом - еще три раза. Количество русских версий Шекспира зашкаливает. Что это, стремление к совершенству или признание того, что нет пределов несовершенству?

- Эти вопросы уже не столь актуальны. Кому-то до сих пор мало, что 154 сонета Шекспира переведены всего лишь 154 раза, и он хочет создать еще одну версию, но в последние десятилетия русскому читателю один за другим открываются именно те поэты, которых в русском переводе не было никогда. Вспомню работу Александра Ревича над Агриппой д"Обинье ("Трагические поэмы"), Евгения Солоновича над Дж.Дж. Белли, Елены Кассировой над Робером де Бороном ("Роман о Граале"). Наш "Век перевода" ввел в поле русского языка стихи "Киплинга холодной Канады" - Роберта Сервиса: из-за "Баллады о гробнице Ленина" он находился в СССР под полным запретом. Между тем это единственный канадский поэт, имеющий мировое значение. Пожалуй, одно из самых неожиданных открытий - Уильям Топаз Макгонаголл. Шотландия гордится им как в своем роде гениальным худшим: его баллады, написанные раешником, предвосхищают нашего капитана Лебядкина.

На самом деле очень многие сегодня работают по непаханной целине. Алексей Гришин в Бостоне полностью перевел латинские и древнегреческие стихотворения гения IX века Иоганна Скотта Эриугены (прежде были напечатаны только два стихотворения в переводе Аверинцева). Живущий в Вене Вячеслав Маринин перевел баллады Детлева фон Лилиенкрона, лучшего немецкого поэта конца XIX века. Шломо Крол в Тель-Авиве заканчивает перевод полного корпуса поэтических произведений современника и друга Данте, еврейского поэта Иммануэля Римского. Максим Калинин в Рыбинске завершает книгу Юджина Ли-Гамильтона, почти забытого в Англии, - между тем это едва ли не лучший английский сонетист Нового времени. Евгений Фельдман в Омске перевел не только три четверти ранее не известных нашему читателю произведений Роберта Бернса, но и произведения друзей Бернса - ответы на его послания. Михаил Новожилов закончил корпус произведений немецкого эпиграмматиста XVII века Фридриха фон Логау. Сергей Александровский в Харькове завершает работу над книгой Александра Монтгомери - последнего из великих шотландских поэтов елизаветинской эпохи. Ольга Кольцова в Москве и Александра Петрова в Санкт-Петербурге перевели наиболее смешные из больших баллад забытого и оклеветанного Роберта Саути. Ирина Полякова-Севостьянова в Сосновом Бору Ленинградской области работает над бразильской "парнасской" школой XIX века. Владислав Резвый переводит национального классика Мальты Дун Карма, Артем Серебренников - испанцев XVIII века, Михаил Савченко - не переводившихся французских поэтов конца XIX века, семнадцатилетний Константин Манасенко - английских классицистов, прежде всего Джона Драйдена. Ничего этого в ХХ веке по-русски не существовало. И, конечно, никто теперь не переводит с подстрочника.

Где тут взять время на нового Шекспира или Данте? У кого оно есть - флаг в руки, переводите. А вообще-то мировая поэзия все еще состоит на 99% из произведений, нам не известных вовсе. И на один процент - из того, о чем говорили вы. "Охота на Снарка" Кэрролла переведена и впрямь 15-20 раз, но первый в России перевод последнего романа Кэрролла "Сильвия и Бруно" вышел два года назад у нас в "Водолее".

- Некоторое время назад в прессе обсуждалась целесообразность обновления старых переводов. Составлялись даже проскрипционные списки "убитых в переводе": "Посмертные записки Пиквикского клуба" и "Домби и сын", почти все сочинения Джозефа Конрада, романы Жюля Верна в переводах блоковской тетушки М.Бекетовой, некоторые вещи Уэллса, Дос Пассоса и Моэма┘ Имеет ли смысл подобная затея?

- Эта тема - в значительной мере наследие минувшей эпохи. Еще живо маниакальное стремление следовать заветам известного в свое время советского "теоретика" (имеется в виду филолог Иван Кашкин. - А.К.). Переводить не то, что писатель сказал, а то, что хотел сказать. Отсюда и эти требования. В частности, пересмотреть работу классиков перевода Евгения Ланна и его жены Александры Кривцовой. В 1952 году "теоретик" требовал их физического уничтожения, не меньше. А чуть раньше от него досталось Адриану Франковскому, Валентину Стеничу - всем, кто не входил в школу "теоретика". К слову, на переводах "теоретика" из Хемингуэя у нас до сих пор учат молодежь, а мы потом дивимся скверным переводам.

Новые переводы делать и можно и нужно, но кто сказал, что они непременно будут лучше старых? Блестящий перевод "Дон-Кихота", выполненный Николаем Любимовым, не отменил работу коллектива, сделавшего ту же книгу в тридцатые годы для издательства "Academia". Как и новые переводы Фельдмана из Бернса не отменяют работу Маршака. Бернс Маршака - скажем мягко, для младшего школьного возраста, а Бернс Фельдмана - явно для взрослых. Маршак не виноват: он просто не посмел бы переводить те солености и сальности, коими набит шотландский гений.

С Жюлем Верном сложнее. Боюсь, что издательство, которое предпримет новый перевод всех его девяноста трех романов, просто разорится: три четверти устарели, да и сочинялись они часто в спешке. В XXI веке Жюль Верн не должен быть окаменелостью. Между тем многие ли помнят, что он был отличным поэтом? Кое-что из его стихов у нас переводилось, но сейчас совершенно забыто. А читать десятки страниц географических описаний, без изменений взятых из энциклопедического словаря "Ларусса", - трудно. Жизнеспособных текстов Жюля Верна можно набрать томов на шесть, на десять. Но не удивлюсь, если половина переводов останется прежней. Нужны не столько новые переводы, сколько новая концепция восприятия.

- В начале 1990-х в Россию хлынул поток западной беллетристики - всевозможные "Любови под пальмами". Эти книги изначально не стоили доброго слова, однако "пипл хавал", их переводили и печатали. Толмачами выступали студенты младших курсов языковых вузов, школьные учителя иностранных языков, оставшиеся не у дел "представители интеллигенции". А вопрос такой: не означает ли это, что расцвет поэтического перевода будет сопровождаться деградацией перевода прозаического? На стихах не заработаешь, а на прозе можно "срубить капусту"┘

- Поспрашивайте переводчиков - велики ли у них гонорары. Скорее всего вам наврут. Или скажут правду, а вы не поверите. Но уверяю вас, ни один переводчик прозы не получает столько, сколько бухгалтер или секретарша в частной фирме. Никаких тысяч долларов. Хорошо, если сотни. По большому счету дело не в деньгах, а в подходе. Если имеется срочный заказ - о качестве скорее всего придется забыть. Адаптирование и дайджестирование неизбежны. Это касается не только отечественных переводчиков, но и перевода как такового. Мне предложили издать мои фантастические романы (их в общей сложности вышло уже четыре) на одном из европейских языков - "если я согласен на адаптацию". Так вот, я на нее никогда не согласен - ни в прозе, ни в поэзии.

Из досье "НГ Ex libris"

Евгений Витковский родился в 1950 году. Начал печататься с 1969 г., как поэт-переводчик - с 1971 г. В активе у него немецкий (Витковский родом из семьи обрусевших московских немцев), нидерландский, африкаанс, английский, французский, португальский языки. "Еще немножко" владеет итальянским и мальтийским. По роду занятий - писатель-фантаст, поэт-переводчик, специалист по литературе русского зарубежья, а также главный редактор издательства "Водолей-Publishers". Число иноземных поэтов, которых Витковский заставил говорить по-русски, велико. Среди них - Валери, Пессоа, Рильке, Рембо, Киплинг.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

«Роснефть» правильно ответила Минфину США иском, уверен глава ИМЭМО РАН

Евгений Солотин

Рассчитывать на объективность суда сложно, но громкие заявления американских чиновников нуждаются в публичном обсуждении

0
837
Боевой разворот Анкары

Боевой разворот Анкары

Василий Иванов

Турецкие ВВС лавируют между Вашингтоном, Киевом и Москвой

0
1075
Одесский привоз, киевский конфуз и польский аншлюс

Одесский привоз, киевский конфуз и польский аншлюс

Владимир Зеленский передает Украину в доверительное пользование Польше

0
2109
Оппозиционеры опасаются второго вала уголовных дел

Оппозиционеры опасаются второго вала уголовных дел

Дарья Гармоненко

Иван Родин

Законодательство по борьбе с противниками спецоперации укладывают в логику статьи 58 УК СССР

0
1510

Другие новости