Почему бы и нет?

Много лет назад у меня была знакомая, которая совершила множество удивительных поступков из одного только соображения: а почему бы и нет? При чем тут книжки? Еще как при чем.

Вот краткий перечень того, что я узнал за последнее время из беспорядочного чтения (через чужое плечо, стоя над лотком, в гостях от скуки).

1. Практически изобретены вечный двигатель, машина времени и философский камень.

2. Ужасы германского фашизма сильно преувеличены. Не было никаких концлагерей и газовых камер. Так, аусвайсконтроль, абгемахт дисциплина┘

3. Иван Грозный - собирательный образ.

4. Нас зомбируют некачественным чаем и двадцать пятым кадром. Что мы делаем в натуре, никому не известно.

И так далее.

Первые пятьдесят раз воспитанный в метафизической строгости читатель важно кивает головой и приговаривает: ври, ври. С пятьдесят первого раза голос садится и остается просто кивание головой. Не то чтобы он поверил. Он... как бы сказать... принял к сведению, что есть и такое мнение. А что может иметь в демократической стране статус более высокий, нежели мнение? Ничего. И не надо никаких доказательств.

В кадрах кинохроники мелькают люди, похожие на исторических лиц. Мир начинает мерцать. Культурные слои - разрыхляться. Всякая фраза отзывается эхом: а почему бы и нет.

Марья Ивановна в школе спрашивает балбеса, кто выиграл Вторую мировую. Тот затрудняется. Марья Ивановна ставит 2, а потом по просьбе класса сообщает правильный ответ. Позвольте, - оживает отличник, - а я читал иначе. Как быть Марье Ивановне?

Слово теряет вес и становится полым. Политик шельмует оппонента убийцей и вором. Тот должен был бы задохнуться от ярости, вызвать на дуэль, на суд, застрелиться... Принятый сегодня ответ: ничего. Сухо ухмыльнуться и продолжать.

Вернуться к книгам? Легко. К художественным? Пожалуйста.

Еще четверть века назад автор (живой или мертвый) пробивался к читателю через скорлупку святого недоверия. Если удавалось создать жизнь на пятачке бумажного листа, тогда скорлупка ломалась. Сегодня ломать нечего. Барометр доверия намертво установлен в средней позиции. Это ничего, что персонажи полуживые, вай, дорогой, мы все теперь полуживые.

Остается экшн.

Игнат, прижавшись к стене, инстинктивно потирал круглый горячий ствол. Глядя в голубые глаза Эрнеста, Изабелла подумала, что с этим пора кончать. Взяв фужер шампанского у Бориса, Лена приняла его на грудь.

Мы получили ту литературу, которую способны читать.

А почему бы и нет?