Свободный гений в несвободной стране

У лауреата Нобелевской премии по физике Льва Ландау (в центре) была своя система координат и формул женской красоты. Фото 1964 года с сайта www.mos.ru

Я не буду писать о Ландау-физике, потому что ни черта не понимаю в физике.

Я буду писать о Ландау-человеке, которому ничто человеческое было не чуждо.

Я буду писать о гении, который в жизни вел себя так же свободно, как и в любимой науке физике.

Чуждый советской морали

Лев Давидович Ландау был гений и вел себя как гений не только в науке, но и в быту, выламываясь из привычного советского образа жизни еще при Сталине в 1930-е. Но «кремлевского горца» такие вопросы мало интересовали. После смерти вождя многое изменилось. Начали наказывать и за «аморальный образ жизни».

20 декабря 1957-го компетентные органы представили в ЦК КПСС справку на 16 листах. Ландау характеризовался в ней как отъявленный антисоветчик. Кроме того, посчитали своим долгом ознакомить членов ЦК с моральным обликом академика. В справке подчеркивалось, что «в личной жизни Ландау нечистоплотен, проявляет себя как человек, чуждый советской морали и нормальным условиям жизни советской семьи». Ландау за его «антисоветизм» не наказали, как не наказали и за «аморалку» – уж очень он был нужен Советскому Союзу как ученый.

Гениальный ученый.

И на донос закрыли глаза.

И Ландау продолжал жить так, как хотел.

Выговор родителям

Он любил компании, застолья, шутки, но больше всего любил женщин. И к ним прилагал законы физики и вывел свою классификацию противоположного пола. Привлекательность женщины он определял как функцию от расстояния. При бесконечном значении аргумента эта функция обращается в нуль. С другой стороны, в точке нуль она также равна нулю (речь идет о внешней привлекательности, а не осязательной). Согласно теореме Лагранжа (французский ученый XVIII века), неотрицательная функция, принимающая на концах отрезка нулевые значения, имеет на этом отрезке максимум. Следовательно:

1. Существует расстояние, с которого женщина наиболее привлекательна.

2. Для каждой женщины это расстояние свое.

3. От женщин надо держаться на расстоянии.

Когда по улице навстречу шла девушка, он показывал своим друзьям порядковый номер в системе координат красоты, которого она заслуживает – от одного до пяти пальцев. С прямым носом – попадала в категорию красивых девушек. С вздернутым – хорошеньких. Со всеми остальными формами все того же носа – была интересной. Четыре пальца – «выговор родителям». Пять – «за повторение – расстрел».

Ярко и прозрачно

Дау разработал четыре принципа, как должна одеваться женщина. Во-первых, одежда должна быть яркой. Во-вторых, прозрачной. В-третьих, открытой. И в-четвертых, обтекаемой.

Мужчин классифицировал по следующим признакам:

Красивисты – мужчины, обожающие женскую красоту.

Рукисты – мужчины, обожающие женские руки.

Ногисты – мужчины, обожающие женские ноги.

Фигуристы – мужчины, обожающие женские фигуры.

Душисты – мужчины, обожающие женские души.

Эклектики – мужчины, которым к красоте женщин нужна особая женская душа.

Душистов и эклектиков не одобрял. Себя относил к первой категории.

Например, существует расстояние, с которого женщина наиболее привлекательна. Казимир Малевич. Женская фигура. 1928–1929. Русский музей

Катастрофа с академиком произошла 7 января 1962-го. В этот день утром Ландау собрался в Дубну встретиться с друзьями. Кроме того, хотел успокоить товарища, от которого ушла жена. Накануне шел дождь со снегом, к утру ударил легкий морозец, московские дороги из сплошного месива превратились в сплошной лед. Поездку можно было отложить, но Дау никогда не подводил друзей.

Пополудни медицинские светила всего СССР, к которым позже присоединились зарубежные врачи, начали вытаскивать академика с того света. В течение шести недель Ландау оставался без сознания и почти три месяца не узнавал даже близких. Но врачи его вытащили. Не только советские. Врачи из Канады, Франции, Чехословакии боролись за его жизнь, когда он находился в больнице.

Он не мог отправиться в Стокгольм для получения Нобелевской премии по физике 1962 года, и тогда посол Швеции в Москве вручил ему премию в больнице.

Но жизнь после катастрофы превратилась в ад.

Это была не жизнь, а существование, которое длилось шесть лет. Физикой не занимался, называл себя вечным инвалидом. Он устал болеть. После попытки лечения яблочной диетой начались невыносимые боли. Терпеть не было сил. Его отправили в больницу и положили на операционный стол. Ослабленный организм не выдержал хирургического вмешательства.

Академик АН СССР, член академии наук некоторых европейских стран и США, лауреат Сталинской, Ленинской и Нобелевской премий, остроумец и шутник Лев Давидович Ландау умер 1 апреля 1968-го.

Потеря была невосполнимой – коллеги Ландау говорили, что по масштабу своего дарования, универсальности, разносторонности он стоил многих советских физиков своего времени, вместе взятых.

Его похоронили на Новодевичьем кладбище в Москве. Надгробие на могиле изваял Эрнст Неизвестный. Рядом покоится прах жены. Конкордия (Кора) Ландау-Дробанцева пережила мужа на 16 лет.

P.S. «Это не я»

В шуточной «Автобиографии» Давид Самойлов писал, что знал шестерых академиков, среди которых был один великий – Ландау.

А с поэтом Николаем Глазковым Самойлов был знаком еще с конца 1930-х годов – с литинститутских времен. Глазков придумал литературную игру – «небывализм». Самойлов вспоминал, что он «вообще был склонен к игре в самых разных значениях этого слова (шахматы, актерство)». Они встречались и после войны, Глазков часто заглядывал к Самойлову на улицу Мархлевского – «искал обычно партнера по шахматам (Коля считал себя великим шахматистом)». И среди гостей иногда находились те, кто готов был сыграть одну-две партии. В книге Давида Самойлова «В кругу себя» (М., 2012) есть раздел «Из фацетий нашего времени». Одна из них рассказывает, как встретились Ландау и Глазков:

«Однажды поэт Николай Глазков зашел в гости к Д.С., где встретил академика Ландау.

– Дау, – представился тот.

– А я видел на Ваганьковском кладбище могилу художника Дау.

– Это не я, – сказал академик.

– А я самый сильный из интеллигентов, – сказал Глазков.

– Нет, самый сильный из интеллигентов – академик Виноградов, – возразил Ландау. – Он может сломать палку.

– А я могу сломать полено, – сказал Глазков.

Они понравились друг другу и сели играть в шахматы».