0
7302
Газета Печатная версия

24.02.2020 18:14:00

Партийность в науке всегда комикс

Об угрозах научно-технической контрреволюции и аграрной бюрократии

Виктор Макаренко

Об авторе: Виктор Павлович Макаренко – доктор философских и политических наук, руководитель Центра политической концептологии Южного федерального университета.

Тэги: наука, ссср, кпсс, история, партия, социализм, коммунизм, общество


наука, ссср, кпсс, история, партия, социализм, коммунизм, общество Ленинская теория дружбы народов как художественная пропаганда. Иллюстрация © РИА Новости

Обсуждение книги советского и российского ученого, доктора исторических наук, профессора, индолога и специалиста по теоретическим проблемам развития Леонида Алаева, «Проблематика истории Востока» уже состоялось в Южном федеральном университете. Дискуссия была немногочисленная, но она дала понять, что это только начало.

Данный чрезвычайно важный труд можно рассматривать в контексте трех моделей связи науки с государством, сложившихся в Новое время.

Первая модель – колониально-имперская (Англия); вторая – революционно-бюрократическая (Франция); и третья – самодержавно-бюрократическая (Российская империя, СССР).

Все три модели открывают возможности для превращения социального института науки в обслуживающий персонал власти. Каждая модель абсолютизирует пространственно-временные параметры социальной истории науки и может использоваться как в апологетических, так и в критических целях.

Глобальная проблема состоит в поиске и разработке такой концепции, которая позволяет описать жизнь и деятельность ученых в условиях реальной (экономической, политической, идеологической, культурно-цивилизационной) несвободы ради выхода за пределы сложившихся форм господства, особенно унизительных в сегодняшней России».

В философии науки показано, что методологический выбор исследователя в большей или меньшей степени переплетен с политикой (хотя многие ученые этого не осознают или не любят обсуждать столь неприятную тему). Поэтому пространство выбора сводится к альтернативе «предельная ангажированность – максимальное дистанцирование».

Предельная ангажированность выражается в социальном и познавательном перфекционизме, то есть в стремлении личности к совершенству. А перфекционист – это как раз тот идеалист, которого природа наделила таким упорством. Причем в нем живет убеждение в том, что идеал реален и он должен быть достигнут. А вот несовершенный результат работы, по мнению упрямца, не имеет права на существование.

В такой модели на практике не могут не использоваться в провластных научных структурах, c одной стороны – повседневный сервилизм (предельное угодничество), и, с другой стороны рафинированный детерминизм (учение о взаимосвязи и взаимообусловленности явлений и процессов окружающей реальности).

Это относится в том числе к корпусу социогуманитарных знаний при описании социальной и политической истории мира, регионов и конкретных стран. Такие процедуры и познавательные схемы являются вариантами традиционализма, экономикоцентризма, кратоцентризма и идеократии в региональном, национально-государственном, цивилизационном и мировом измерениях.

Как физика чуть не привела СССР к полному коммунизму

Предложенный выдающимся востоковедом Леонидом Алаевым набор методологических и содержательных проблем, а также его когнитивная практика – все это позволило исследователю адекватно описать один из отрядов современной идеологической бюрократии России, генезис и функционирование которого представляют особую проблему.

Я отдаю себе отчет, что анализ книги требует рассмотрения ее с точки зрения историка, индолога, востоковеда. Но я – ни тот, ни другой, ни третий. Не владею таким материком исторического, индологического и востоковедческого знания, по которому свободно движется автор. К тому же он старше меня на 12 лет, однако до сих пор является действующим исследователем, что редко кому удается. Но мне кажется, что настоящие ученые как раз и живут ради такого горького счастья. В этом смысле их судьба выходит за пределы индивидуальной биографии и является реализацией поговорки «Век живи – век учись», которая позволяет связать учеников с учителями и наоборот.

У Леонида Алаева был свой наставник. В какой-то степени книга является реализацией одной из идей Михаила Константиновича Петрова, которая, на мой взгляд, позволяет развить и концептуализировать те фрагменты книги, в которых говорится, что руководители СССР и современной России не были заинтересованы в развитии науки.

Сейчас уже мало кто помнит, что в 1960-е годы лозунг научно-технической революции входил в состав официальной идеологии СССР. Об этом трубила пресса и монументальная пропаганда. Например, над корпусом физфака Ростовского государственного университета висел громадный электрифицированный баннер: «Физика – научно-техническая революция – коммунизм». А когда я приезжал в столицу, то не раз видел лозунг: «Превратим Москву в образцовый коммунистический город». Сегодня нет ни научно-технической революции в Ростове, ни коммунизма в Москве.

А что же есть на самом деле?

Именно в 1960-е годы Михаил Петров создал концепцию научно-технической контрреволюции. Показал, что ее главными носителями выступают сферы государства и материального производства, навязывающие науке собственные цели. Примерно в те же годы Станислав Андрески (1919–2007) создал «основы социологии незнания», в которых квалифицировал гуманитарные и социальные науки как разновидность шарлатанства.

Станислав Андрески принадлежит к тому поколению европейских исследователей-гуманитариев, которое посвятило свою жизнь критическому анализу идей классиков социологии (Огюста Конта, Герберта Спенсера, Макса Вебера).

Это постижение происходило в контексте войн, революций, диктатур и других катастроф ХХ века. Результаты их рефлексии над социальной реальностью своего времени, их исторический опыт представляют для нас, живущих в не столь трагическую, но достаточно бурную эпоху социальных перемен, несомненный экзистенциальный, исследовательский и методологический интерес. В «основах социологии незнания» осмысливается основное содержание третьей и четвертой глав основного труда Андрески «Магия в социальных науках», где выявляются связи между национальной идентичностью, демократией и гражданским участием.

Что же до концепции Петрова, то она подтверждена современными науковедческими исследованиями, а также множеством форм рефлексии ученых о ситуации в российской науке. Таким образом, стала возможна систематизация всего этого круга литературы для развития концепции научно-технической контрреволюции, в том числе для оценки труда Леонида Алаева. Хотя бы потому, что он в своей книге описывает положение дел в востоковедении с помощью концепта «догматика науки»; призывает коллег заняться «анализом собственного пути творческого освоения материала, которым они прошли за последние десятилетия».

По мнению Алаева, в состав нынешней живой мертвечины входят взгляды Маркса и псевдопроблемы, порожденные господством ленинско-сталинской версии марксизма как официальной идеологии в СССР. К этому примыкает феномен неофициальной популярности марксистского канона в странах Запада среди левой интеллигенции. А также антропологический, цивилизационный, колониальный, модернизационный и глобалистский подход к проблеме описания истории Востока и Запада.

2-12-1350.jpg
Азиатский постмодернизм не всегда учитывал
пожелания социалистического реализма.
Фото РИА Новости
Все эти ученые рассуждения и способы философско-мировоззренческой рефлексии Алаев опровергает.

Его книга впечатляет множеством данных, свидетельствующих о накоплении контрреволюционного потенциала внутри советского и закордонного востоковедения. Поэтому она представляет не только востоковедческий, но историко-научный, антропологический, институциональный и культурно-политический интерес. Эти аспекты могут составить особые предметы рефлексии и направления дальнейших исследований.

Например, существует несколько современных теорий революции – психологическая, структурная, политическая. С ними связан ряд парадоксов (или загадок): неопределенность взрывчатой смеси, которая, чтобы произошла революция, должна бы сработать в данное время и в данном месте. Отсюда невидимость порога политической мобилизации и отсутствие общей причинности многих волнений; разрыв между целями и следствиями революции; невозможность предсказания соответствующих событий. Общий вывод: теория революции бессмысленна: если она способна предсказать, то предсказания будут опровергаться. Если же не способна, то это вовсе не теория.

Теория революции возникла в Европе как результат длительного развития религиозной, схоластической, философской, правовой и политической мысли. Все тогдашние направления мысли обосновывали право каждого индивида и социальной группы на сопротивление существующей и любой будущей власти.

ХХ век показал, что светское зло было воплощено в Германии и России, и оно превышало религиозное воображение. Мне кажется, под таким углом возможен сравнительно-исторический анализ отношения к революциям и контрреволюциям в Европе, России и странах Востока.

Но тогда можно ли утверждать, что революции вошли в плоть и кровь любого россиянина и азиата? А на каких основаниях должна строиться теория контрреволюции, обобщающая всю ту мертвечину, о которой пишет Алаев?

По принципу противоположности можно развить блок суждений на тему революции, которые содержатся в его книге, поскольку литературы на тему теории контрреволюции я не встречал. Или контрреволюция не требует никакой теории, а является банальным следствием полицейского взгляда на мир, как свидетельствует концепт «мятежевойны» и риторика реакции? И есть ли при таком рассмотрении различия между Европой, Россией и Азией?

Короче говоря, проблема контрреволюции (включая научно-техническую) требует обстоятельного анализа. В том числе ее связь со всеми перечисленными подходами к анализу Востока и Запада, особенно в политической истории России ХХ века.

По известной характеристике Арона Гуревича, советские историки были «пуганым народом». Можно ли обнаружить это свойство в поведении российских историков-востоковедов?

Для ответа обратимся к традиции военно-разведывательного востоковедения. Почти 400 военных востоковедов Российской империи были шпионами русского Генштаба. Такое востоковедение развивалось параллельно с расширением территориальных владений в Азии.

Как космонавт Батурин чуть не стал разведчиком-нелегалом

В начале ХХ века в русской армии появилась прежде неизвестная военная специальность – офицер-востоковед (офицер-ориенталист), которая была включена в штаты пограничных военных округов, корпусов, дивизий, отдельных крепостей и постов. По мнению авторов словаря, русское военное востоковедение уникально по своей сути и по месту, которое оно занимает в истории русской армии. Такого общественного института и культурологического явления не было ни в одной европейской стране, ни в США, проявлявших свои стратегические интересы на Востоке

Наверное, с «уникальностью и культурологичностью» шпионажа авторы словаря явно переборщили, как и прочие российские исследователи цивилизаций. Но данная традиция нуждается в анализе для уточнения и конкретизации общих суждений о колониализме, этнографии, миссионерстве, геополитике и вообще проблеме «Восток–Запад».

Было бы интересно сравнить историю миссионерского, разведывательного и военного востоковедения на Западе и в России – насколько они совпадали и конфликтовали между собой и есть ли здесь какие-либо закономерности и шаблоны мышления, к которым можно применить критику Леонида Борисовича.

Библиографического словаря о советских военно-разведывательных востоковедах после 1917 года мне обнаружить не удалось. Поэтому буду исходить из общего положения: военное дело и разведка всегда связаны с насущными и стратегическими интересами государства. Но реализация этих интересов конкретными людьми приводит к любопытной ситуации, описанной профессионалом – полковником Лоуренсом после завершения своей миссии: «Мною вдруг овладела тоска по родине, живо высветившая мою бесприютную жизнь изгнанника среди этих арабов, чьи высшие идеи я эксплуатировал, превращая их любовь к свободе всего лишь в еще одно орудие, способствовавшее победе Англии… Здесь, в Аравии, я торговал своей порядочностью ради блага Англии».

Может показаться, что указанная ситуация ограничивается британским шпионажем. Чтобы разубедиться в этом, предлагаю прислушаться еще к одному личному свидетельству.

В книге космонавта, Героя России Юрия Батурина «Досье разведчика: опыт реконструкции судьбы» описано, как его отец (советский нелегал в Турции) не советовал ему идти по родительским стопам. В том числе и потому, что формула отношения государства к своим служивым людям является крайне утилитарной, из-за чего они вынуждены рано умирать.

2-12-2350.jpg
Работа «на хлопке» так тяжела,  что улыбаться
хочется только перед фотокамерой.
Фото РИА Новости
Иначе говоря, разведчики эксплуатируют высшие идеи, торгуют собственной порядочностью ради блага своей страны, которое может принимать форму любви к родине и тоски по ней.

Во-первых, потому что речь идет о судьбах конкретных людей, каждый из которых дает свой личный ответ на проблему, поставленную полковником Лоуренсом. Во-вторых, потому что никакая общая теория здесь неуместна. В-третьих, потому что масскульт в виде образа Штирлица профанирует сам вопрос. В-четвертых, потому что без ответа на вопрос нельзя понять специфику отечественного востоковедения и всех тех обязательно индивидуализированных шаблонов мысли, о которых пишет Алаев. Пусть каждый прикоснувшийся к этой теме читатель добавит свои резоны. Из них может вырасти целое институциональное направление анализа.

Так или иначе, российские востоковеды по причине специфики своей деятельности и предмета исследований были поставлены в критическое отношение к Марксовой схеме истории. Особенно дискуссионной в применении к странам Востока.

Даже при согласии с метафорой азиатский способ производства ее нельзя было считать завершенной, о чем свидетельствуют почти столетние дискуссии. Требовалось шевелить мозгами при любых попытках ее теоретической разработки и практического применения. А это уже значит – выдвигать различные версии аксиологической, когнитивной и политико-идеологической нагрузки данной метафоры. Возникала ситуация хотя паршивого, но все же содержательного плюрализма.

Но всякое многообразие мнений полезно. Одним хватало отпущенной в СССР меры академической свободы, другие стремились ее преодолеть на свой страх и риск, третьи были усердными не по разуму. И так далее. Книга Леонида Алаева дает богатый материал о таких попытках. Причем эта ситуация относилась не только к советским, но и заграничным марксистам.

Как «Восточный деспотизм» чуть не испортил жизнь Виттфогелю

Имя Карла Виттфогеля длительное время было под запретом в советской официальной науке. Этот человек был таким марксистом, который решительно порвал с политическим режимом, установившимся в России после Октябрьской революции. Затем попал в нацистский концлагерь и навсегда приобрел противоядие против любых форм фашизма. Стало быть, его жизненный опыт уникален, он сравним с недюжинными талантами Оруэлла, Кестлера и им подобных светских пророков.

Теория гидравлического государства была создана Виттфогелем в процессе изучения азиатского способа производства с присущими ему отношениями власти–собственности. Описание отношения советских/российских ученых и политиков к феномену и концепту власти–собственности содержится в статье Рустема Нуреева и Юрия Латова. Они проанализировали историю досоветской и Советской России и пришли к выводу о политической «неблагонадежности» концепции Виттфогеля в СССР.

Что касается перспектив ее применения в современной России, то Нуреев и Латов фиксируют прежде всего отсутствие в России нормативно-правовых регуляторов деятельности политиков, что способствует усилению институтов власти–собственности. В России нулевых годов возник самодержавный режим, в котором власть концентрировалась в одних руках, ограничивалась конкуренция, усиливался экономический монополизм, укреплялся административный ресурс.

В настоящее время сложилось несколько институтов власти–собственности. Так на уровне конституции возникла неформальная институциональная коррупция, которая дополняется усилением формального силового контроля правительства над бизнесом. А на уровне экономики существует неформальный патернализм в отношениях между предпринимателями и наемными работниками. Наконец, на уровне ментальных установок транслируется ориентация на сетевые взаимосвязи, «коллективизм несвободных людей» и преклонение перед властью.

Поэтому Нуреев и Латов констатируют сходство между реформами в странах Востока и России. Там и здесь приватизация всегда выступала как временный отход от генеральной линии развития и подготовка нового витка централизации в соответствии с «циклом власти–собственности». Экономисты более 10 лет назад поставили вопрос: не ждет ли и Россию аналогичная реставрация? На этот вопрос мы ответим позже. Здесь пока констатируем, что Нуреев и Латов не рассматривают подробно концепцию гидравлического государства Карла Виттфогеля и не выясняют заложенный в ней потенциал для теоретического и идеологического противодействия любому сращиванию власти–собственности, особенно в России.

Первая часть задачи выполнена Камилем Галеевым, который описал главные посылки теории гидравлического государства и ее современные интерпретации. Он проанализировал 12 баз данных на протяжении 1990–2010 годов и обнаружил в них 500 упоминаний и ссылок на книгу Виттфогеля «Восточный деспотизм». Данная книга была впервые полностью опубликована в 1957 году, хотя ее автор участвовал в обсуждении проблемы бюрократии как необходимого элемента азиатского способа производства и восточного деспотизма с 1920-х годов. Но в те годы обсуждение ограничивалось рамками возникающего официального советского марксизма. Теперь в дискуссии участвуют представители разных стран – от Англии до Кореи. Значит, на рубеже ХХ–XXI веков произошла международная реанимация теории гидравлического государства как способа объяснения власти–собственности и бюрократии.

Ко времени выхода статьи Галеева книга Виттфогеля еще не была опубликована на русском языке. Теперь она есть в рунете, хотя бумажная версия еще не издана. Во всяком случае, любой грамотный человек, особенно тот, кто интересуется политикой, отношениями власти–собственности и российской бюрократией, может прочесть электронный вариант. И составить собственное мнение о книге на основе твердого знания российских реалий или хотя бы поверхностного знакомства с ними.

Ведь мнения, как показала Ханна Арендт, есть хлеб политики как сферы коммуникаций между гражданами, а не между холуями и хуторянами. При таком понимании политики существенного различия между теми, кто называет себя профессионалами, и рядовыми гражданами нет – если мы твердо придерживаемся ценности демократического равенства.

Разумеется, не менее важно познакомиться с политическими и идеологическими обстоятельствами создания и восприятия теории гидравлического государства официальными идеологами СССР на всем протяжении его существования, а также их нынешними российскими наследниками. В этом смысле книга Виттфогеля входит в состав гражданского политпросвещения. Этот аспект мы здесь подробно не обсуждаем.

Оставляем в стороне также проблемы адекватности перевода оригинального текста Виттфогеля на русский язык и сопоставления его концепции со всем корпусом смысла теорий азиатского способа производства и восточного деспотизма в текстах Маркса и Энгельса на всем протяжении их деятельности. Указанные аспекты проблемы требуют особого разбора.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Холодная война и противостояние разведок

Холодная война и противостояние разведок

Юрий Юрьев

О том, как разрушался великий «единый» Советский Союз

0
2117
Предназначение дальних ударных самолетов «Уралбомбовец»

Предназначение дальних ударных самолетов «Уралбомбовец»

Александр Широкорад

О том, как накануне Второй мировой войны польские бомбардировщики «бомбили» Берлин

0
9880
Нужны ли нам сильные армия и флот

Нужны ли нам сильные армия и флот

Юрий КИРИЛЛОВ

Строительство ВМФ России, приоритеты и направления

1
2046
Ключ к пониманию главной военно-морской проблемы

Ключ к пониманию главной военно-морской проблемы

Юрий КИРИЛЛОВ

О командных кадрах, управлении и о российской флотоводческой школе

0
872

Другие новости

Загрузка...
24smi.org